Евгений Князев - Красный пассажир

Их жаркую встречу оборвал ледяной и скрипучий, как старая телега на ухабах, голос капитана Семенова.

— Игорь Львович, я все понимаю, но мы на службе, — Семенов откашлялся, как это он делал перед своим очередным «красноречивым» выступлением на публике, — проводите даму в люкс, пока мы не закончим с делами, и там наслаждайтесь всеми доступными способами.

— Смотри, Ольга Алексеевна, и запоминай, какой у нас строгий и правильный мастер, — без тени иронии произнес Игорь, — не будь его мы бы так и не узнали, что в нашей стране людям можно наслаждаться всеми доступными способами.

— Перестань, Игорь, — Ольга легонько освободилась из объятий мужа, и встала, — извините, пожалуйста, я просто хотела увидеть мужа, а сейчас пойду и не стану вам мешать.

Игорь достал связку ключей и протянул Стоцкому.

— Александр Иванович, будьте так любезны, проводите жену во второй люкс по левому борту, там, кстати, вся моя документация, можете, пока ознакомится. Да совсем забыл, — Смагин оглянулся на кучу чиновников, которые, казалось, занимались каждый своим делом, но напряженные позы говорили о том, что мимо их, шевелящихся от любого звука, ушей не проходит ни одно слово. Игорь перешел на шепот: «Что известно по Карпентеру?» — Стоцкий развел руками: «Пока все тихо, а как наш «груз 200»? — Смагин посмотрел на Ольгу, которая внимательно следила за их разговором, и спокойно сказал: «Ящик с содержимым отправили на судмедэкспертизу, пусть патологоанатомы и криминалисты определяют причины смерти».

— У вас кто-то умер? — едва сдерживая себя, чтобы не зареветь, прошептала Ольга.

После этого вопроса уже Игорь едва сдерживал себя, чтобы не сорваться.

— Дорогая, это наши проблемы иди ко мне в каюту, я скоро буду.

Пока Смагин «перетирал служебные темы» с портовыми властями, на борт незаметно поднялись несколько человек в одинаковых стеганых куртках. Раньше так шили телогрейки для зэков и солдат страны Советов, впрочем, практически, вся многострадальная страна в то время была одета в подобные ватные телогрейки, стоптанные кирзачи и шапки-ушанки. Удобно и практично в любых условиях, что у станка, что на лесоповале. Сегодня в стеганый нейлон наряжали служителей многочисленных охранных структур и силовых ведомств, снабжая золотыми эполетами и погонами серый ширпотреб, отчего важность каждой государственной службы можно было легко распознать по затейливым гусарским вензелям и ярким нашивкам на рукавах мундиров.

В руках мужчины несли крючья, фонари и прочую примитивную технику для досмотра судна, состоящую из различных зеркал с подсветками. Старший наряда, капитан Хрулев, с воспаленными от бессонной ночи глазами и обвислыми серыми, в мелкую оспинку, щеками, словно, у давно пережившего свой короткий собачий век, старого бульдога, разносящего вокруг себя запах приближающейся смерти, матерясь самыми последними словами и, чахоточно кашляя, ввалился, со своей сворой, истосковавшихся по рытью в чужом грязном белье, узколицых и молчаливых в своем маленьком миру, сутулых ищеек, в теплое нутро пассажира.

Стая сыскарей растворилась по узким коридорам и многочисленным помещениям судна, и их теперь могли увидеть где угодно и в машинном отделении под пайолами, и тоннеле гребного вала, или в коффердаме, или в грузовых трюмах, где они обнюхали и ощупали фигуристых «японок», моряки сталкивались с ними и в подшкиперской, и в цепном ящике, даже на марсовой площадке. Спасательные шлюпки тоже не избежали доскональной проверки, и здесь, самый молодой и неопытный таможенник обнаружил пулевые пробоины в днище одной из лодок, о чем незамедлительно доложил Старшому.

Капитан таможенной службы Хрулев слушал доклад своего подчиненного сидя в кресле рядом со Смагиным. По его лицу иногда пробегала нервная дрожь, как у людей перенесших инсульт. После того как сержант закончил он небрежно махнул ему рукой и тот исчез, а Хрулев медленно обвел взглядом присутствующих, словно в каждом из них видел скрытого контрабандиста. Затем он покопался в своем мешковидном портфеле и вытащил помятый лист бумаги, который небрежно бросил на стол перед капитаном.

— Это постановление на обыск, выписанное транспортным прокурором, — он поправил свои запревшие клубни между ног, как это делают распоясавшиеся холопы, почуяв безнаказанность в своих поступках перед барином и продолжил, — вы все слышали, на судне кто-то использовал скорострельное оружие, по всей видимости, автомат, поэтому я имею полномочия произвести обыск во всех помещения судна вплоть до кают начальника рейса и капитана.