Евгений Князев - Красный пассажир

Горбачевская перестройка к концу восьмидесятых годов довела страну до самой крайней нищеты, полки в продовольственных магазинах опустели, как в войну, появились талоны на муку, крупу, сахар, водку…. Короче на все, не говоря уже о том, что элементарно нельзя было без «блата» купить ребенку нижнее белье или курточку. Правда сама Ольга на судьбу особо не жаловалась, Игорь привозил из-за границы кучу всевозможных тряпок. Их хватало, чтобы хорошо одеваться, а часть Ольга сбывала через своих знакомых. Так и жили, пока Игорь не перевелся в управление и потерял этот прибыльный источник.

Когда Стоцкий открыл дверь капитанской каюты, пропустив Ольгу вперед, пароход напоминал собой огромный улей, где пассажиры спешили поскорее сойти на берег и потому метались у выхода, пограничники и стюардессы загоняли их обратно в каюты, кричали на, прорвавшихся на борт безо всякого разрешения группу парней в черных куртках и кроссовках, на что те спокойно разгуливали по коридорам судна, заглядывая в каждую каюту, с ухмылкой посматривая на зашедших в истерике стражей порядка.

Так равнодушно смотрит бультерьер с крокодильей пастью на писклявую болонку, что сидит на руках своей хозяйки. В каюту капитана «озорная братва» сунуться не решилась, а расположилась группами в просторном зале музыкального салона, ожидая дальнейших распоряжений своих новоявленных «боссов», таких же мелких жуликов и бандитов.

Ольга увидела Игоря, сидящего за большим круглым столом в окружении нескольких портовских чиновников и представителей пароходства. Он что-то объяснял человеку в штатском, довольно молодому, светловолосому мужчине с веселыми и непонимающими глазами комсомольского вожака, только что получившему «строгач» за очередной кутеж после партийной конференции. Маленький, чуть вздернутый носик чиновника на плоском и бледном лице, находился в постоянном движении, поэтому любому неравнодушному к загадкам природы человеку, так и хотелось его зажать двумя пальцами и потеребить до первой крови. Его серый костюм и синий, в мелкую полоску, пожеванный галстук, туго затянутый на застиранном воротнике нейлоновой рубашки, а самое главное вопросы, которые он настойчиво задавал Смагину, давали все основания предположить, что перед нами находится один из представителей комитета государственной безопасности, разлагающегося на глазах, будто труп старого медведя в, разоренной охотниками и лесорубами, тайге, некогда могущественного государства.

— Василий Горбунов, — представился веселый оперуполномоченный, присевшему рядом с ним Стоцкому. Разговорчивый агент спецслужбы протянул влажную, покрытую веснушками тонкую кисть и развернул перед носом Стоцкого пухлую красную книжечку известного по всей России своими «подвигами» Комитета госбезопасности СССР.

Стоцкий тоже представился и, усадив Ольгу на широкий, кожаный диван, подошел к Смагину.

— Ну, здорово, начальник, с приходом тебя, как дела, есть проблемы, — он жестом головы кивнул в сторону кэйджибиста, но представитель властной структуры опередил начальника рейса.

— Нет, нет, никаких проблем, — отмахнулся рукой Горбунов, как бы разгоняя надоедливых мух, — обычная формальная беседа после рейса. Вашему начальнику рейса необходимо в кратчайший срок подготовить отчет по рейсу, я ему толкую, что это его святая обязанность, а он нос воротит, нехорошо, — чекист как-то вяло улыбнулся и огляделся, — вы понимаете, я пока прошу, можем и по — другому поговорить у меня в кабинете.

— Я в десятый раз вам повторяю, товарищ Горбунов, что ни каких доносов я строчить не собираюсь, — Игорь нервно постукивал карандашом по столу, пытаясь скрыть раздражение, но как только перевел взгляд на жену — улыбка озарила его мрачное и измученное лицо. Ольга тоже ответила ему радостным кивком головы, едва сдерживая себя, чтобы не броситься на шею мужу.

— Слушай, Горбунов, чего ты ко мне пристал со своими донесениями, лучше взгляни на эту женщину, — Смагин жестом указал на Ольгу, — тебе встречались когда-нибудь подобные красавицы, — он иронично покачал головой, заметив, что смутил чекиста, — вот то-то, это моя жена, Ольга Алексеевна, и я ее не видел уже более двух месяцев. Да напишу я тебе этот проклятый отчет, только не сейчас. Тебе же на нашем пассажире каждый второй стучит, и чтобы я не изложил на бумаге, ты мне никогда не поверишь. И вообще это не моя обязанность, — Смагин, пытаясь как-то заполнить образовавшуюся паузу после своей необдуманной реплики, подмигнул чекисту и указал на капитана Семенова, который что-то доказывал пароходскому начальству, потом тихо сказал. — Вот он тебе целый роман напишет, а я фрахтователь, мое дело груз, пассажиры и заработанный фрахт, все остальное у него.