Евгений Князев - Красный пассажир

— Но почему же ты так нежно меня целовал и шептал ласковые слова. Неужели ты все забыл? — Савельева с силой впилась пальцами в тело мужчины, отчего тот искривился и одернул ее руки.

— Я ничего не забыл, но разве я говорил, что люблю тебя, нет, малышка, любовь бывает только одна, все остальное влюбленность или обычный инстинкт, который толкает нас на удовлетворение своих нужд.

— Так значит со мной ты удовлетворял свои нужды, — Галина отступила на шаг, сверкнув, темными от слез, глазами, — ну смотри, дорогой начальник, я сотню раз унижусь перед людьми, лягу под любого мужика, только для того, чтобы увидеть, как ты будешь унижен и опозорен. Кстати, ты знаешь, почему твоя медсестра сбежала с айзером в Находке, нет? Так знай, я этой сучке сказала, что если еще хоть раз увижу с тобой, выверну ей одно место наизнанку. — Савельева отступила еще на шаг назад, так как после сказанного Смагин весь напрягся и его взгляд потемнел.

Игорь краем глаза заметил, что пассажир слегка накренился и начал поворот, отчего теплый ветер с берега чуть сменил направление и, пробив беззащитную и ослабленную мужскую ауру, обдал Смагина магнетическим запахом весенних трав, замешанном на французских парфюмах, которые в избытке исходили от стоящей рядом девушки. Он поежился, по спине пробежала до боли знакомая дрожь, предвещавшее наслаждение, его глаза, еще минуту назад грозные и стеклянные засветились, засверкали искрами страсти.

Савельева моментально отреагировала на изменения в поведении Смагина и сквозь щели, полузакрытых, от нахлынувшего блаженства, веками глаз, внимательно наблюдала за ним, с готовностью ловя каждое его движение или слово. Игорь, не осознавая, что делает, медленно распустил бесшумный зипер на куртке, забившейся в легком ознобе девушки, и обнял ее за узкие бедра. Он почувствовал, как ее упругое тело обмякло и затрепетало, когда он прошелся ладонями по гладкой коже живота.

Уже не сдерживая себя, он целовал ее шею и грудь, ловил губы, от которых исходил аромат мяты и сладковатый привкус помады. В этот момент его не остановила бы ни какая сила, пусть даже пароход пошел бы в эту секунду на дно, это не оторвало бы мужчину от, буквально слившимся с ним, горячим телом женщины. Смагин на ощупь открыл первую попавшуюся дверь в надстройке, и пара оказалась в темном и душном помещении, наполненным шумом, гудящих трансформаторов. «На распределительном щитке у меня еще не было…» — промелькнула коварная мыслишка, но тут же исчезла. Весь организм сейчас был полностью во власти основного инстинкта и все его силы и мысли были мобилизованы на выполнение основной функции — продолжении рода и потому никакая внешняя сила не остановила бы их в этот момент.

Чувство опасности и жар, исходящий от распределительных щитков, нисколько не смутили парочку, а еще сильнее обострили чувства, при которых кульминация любовных игр достигает наивысшего апогея. «Эти чертовы джинсы, кто их придумал» — вертелось в голове у Смагина, когда он пытался стянуть неподдающийся стрейч с овальных бедер, доведенной уже до отчаяния, в бурлящем потоке страсти, девушки. «Зачем я напялила все эти прикиды, ведь знала к кому иду», — чертыхалась про себя Савельева, извилистыми движениями таза освобождаясь от не нужного в этом деле белья.

Женским чутьем она почувствовала странное чувство тревоги, исходящее от мокрого и скользкого от пота тела мужчины и это еще сильнее и сильней увеличивало нарастающее чувство, когда кажется, что ты отрываешься от земли и паришь, как ангел, наслаждаясь всеми частичками своего легкого, словно перышко, тела. Ей хотелось кричать и плакать, и она не сдерживала своих чувств, рвущихся наружу, словно дикие звери из клетки, и только длинный гудок парохода привел обоих в чувство.

Галина стыдливо опустила глаза и вышла из трансформаторной, застегивая на ходу джинсы и куртку. Игорь вышел следом с сияющим от восторга лицом. «Да, может, девчонка, может, видно это ей дано от бога на радость людям», — подумал он, заворожено разглядывающий стройные, обтянутые протертыми на коленях голубыми джинсами, ножки. Ему хотелось ей что-нибудь сказать, но он никак не мог собраться с мыслями. Отвратительные фразы одна циничнее другой так и напрашивались на языке, готовые сорваться по команде одной из миллионов клеток головного мозга, но что-то, еще заложенное предками, тормозили примитивные мысли. Он догнал ее и остановил за плечо.

— Погоди, Галчонок, не обижайся, мало ли чего с дуру не наболтаешь, забудь мои слова, — он чмокнул ее в щеку и тут увидел приближающегося к ним крупного человека в старомодном шерстяном спортивном костюме голубого цвета с белыми полосками на воротнике, манжетах и на поясе, которые ткали на российских фабриках лет двадцать тому назад для экипировки выдающихся спортсменов России. В такой «мастерке», с надписью «РСФСР» на груди и спине, когда-то щеголял и сам Игорь. Спортивный костюм и кроссовки болгарской фирмы «Ботас» гонщикам из Владивостока выдали после победы на чемпионате Росси по гребле, и в нем Игорь дефилировал по городам Украины, Белоруссии, Эстонии, практически, по всему Союзу, где ему приходилось гоняться, проигрывать и побеждать. Сегодня в застиранном, с отвисшими коленками костюме, исполнял утренний променаж не кто иной, как сам начальник Управления «Дальморепродукт» — Иван Дмитриевич Сидоренко. Он легкой трусцой приблизился к Смагину и с хитрой улыбкой кивнул в след удаляющейся Савельевой.