Анна Матвеева - Птичий рынок

Так вопрос с новогодним подарком решился сам собой. Важно было, конечно, не оповещать никого из домашних раньше времени. Ну, кроме Саши. Недолгий обед в “Ашане” меж закупкой еды и одежды – я любила ходить со старшенькой в магазин, я вообще всё любила с Сашей – гамбургер, крошка-картошка, подносик с роллами, и план был составлен.

К нам в квартиру приходит Дед Мороз – заснеженный, веселый дедок, с красным шаром мешка за плечами, а в мешке! чудеса и сюрпризы. Те, о которых всю жизнь мечтал, но не смел, откладывал или не позволял себе даже подумать.

Папе Косте – розовая и оранжевая рубашки, для полного взлета еще и гавайская – расцветки, на которые он никак не мог решиться, но которые ему необыкновенно шли, маме – секрет, этим занималась Саша, Саше – огромный чемодан и парочка полезных для путешественника вещей (тоже секрет), потому что Саша покидала Москву немедленно после Нового года. Этот сквозняк ледяного декабрьского ветра и Сашиного отъезда мы и пытались заткнуть большой подушкой нашего детсадовского хеппенинга. Мне, кстати, досталась потом от Деда Мороза именно подушка, голубая, плюшевая, с глазками, по иронии судьбы Саше тоже подушка – надувная, для самолета. Не сговариваясь, мы купили друг другу в подарок подушки. Ну, а маленькой Динь?

Первый же зоопродавец заговорщицки прошептал в трубку: да, пока еще есть, точнее один, последний! Приезжайте скорее. Дело происходило 30 декабря. Видимо, мысль о кролике в подарок пришла не только нам.

Но последний кролик в знаменитом зоомагазине на Арбате остался недаром. Приплюснутая мордочка, коричневое пятно на полморды, будто кто-то плюнул ему в глаз эскимо. Уродец! Рядом в клетках колготились щенята, котята-лапочки, но секундный соблазн был преодолен. Еще пара звонков, и “Бетховен” неподалеку от дома меня не подвел. Мягкий белый комок с блестящими черными глазками и двумя пятнышками на глазах, вычерненные ушки, хвост – клочок пуха. Заинька, будешь наш.

Дед Мороз, Сашин однокурсник, оказался худым и очень длинным, красный морозовский кафтан висел на нем мешком, но роль свою он сыграл с блеском, несмотря на заверения, что это дебют. Позвонил в дверь, чуть смущенно поинтересовался, не здесь ли живут такие-то? Здесь, с глубоким изумлением подтвердил Костя. На этом Дед Мороз не успокоился, снял варежку, выудил из кармана, боже мой! черный “молескин”, раскрыл: так-так-так, а их дочка Диночка тоже тут проживает?

– Проживает! – пискнула Динь, она уже стояла у меня за спиной, вцепившись в мою руку. Дед Мороз загадочно улыбнулся, сложил книжечку обратно в карман, поставил мешок на пол и осторожно вкатил в квартиру огромный чемодан цвета свежей бирюзы, который до этого стоял чуть в стороне. Вежливо пояснил, что подарков много, не все поместились в его фирменный мешок. Поинтересовался, где у нас елка. Мы повели его на кухню.

Динь поверила в то же мгновение. Тем более из чемодана Дед Мороз осторожно вынимал… ну да, его. Скорее, чтобы, упаси господи, не задохнулся. Вынимал нашего Котю. Так окрестила нашего зайчика Дина в момент его появления над широким овальным столом, застеленным праздничной скатертью с зимними картинками. А Саша уже несла в комнату коробку с клеткой, которую предусмотрительный Дедушка тоже вынул из безразмерного чемодана. И поилку, и пласмассовую мисочку для корма, и три мешка – с кормом, сеном и стружкой. И лоток! Дед Мороз был специалистом по кролеведению.

Вручив подарки, Дедушка вопреки всем правилам не стал требовать стишков, а прочитал стишок сам – мы с Сашей корпели целый вечер! – веселый и довольно вольный, поясняющий, кому и что он дарит, а затем вежливо удалился. Недоумевал только глава семейства: Костя до последней минуты не понимал, откуда на нашу голову всё это свалилось и чем объясняется такая нечеловеческая проницательность Деда Мороза, который знал даже, что он, наш папа, обожает греческую мусаку. Да просто это была первая пришедшая нам в голову рифма к слову “кака”, которую Дедушка призывал обязательно убирать из кроличьей клетки.

Когда Дедка откланялся, мы быстрым шепотом ввели папу Костю в курс дела, но его ничуть не развеселила наша новогодняя шутка. Только один человек в нашей семье был счастлив безусловно и бесконечно.

Динь носила бы Котю на руках всё время, если бы только его глупенькое сердце не колотилось так. А оно колотилось. Отпущенный наконец в довольно споро собранную Сашей клетку, Котя немедленно забился под деревянную полочку и затих. И долго еще не решался выбраться наружу.