Эли Фрей - Дурные дороги

– Могу я выйти из автобуса и дегжаться поближе к Даше? ― спросил Тошка. ― Я засяду в кустах, меня никто не увидит.

– Ммм… Можно, наверное, если по телефону мы точно поймем, куда они поехали, и если ты успеешь обогнать, ― сказал Игорь. ― Но смысл? Мы будем держаться рядом. Ничего с Дашей не случится.

– Все гавно, ― упрямо сказал друг. ― Я хочу быть близко. Вдгуг что…

Я слабо улыбнулась. Было приятно, что Тошка волнуется. Но это ― мое решение. Мне хотелось преодолеть свой страх, доказать самой себе, что я могу.

– Все, можно выходить, ― сказал Ден, остановившись.

Что? Уже? Ничего не видя перед собой, я с трудом нащупала ручку.

– Даша, с тобой все хорошо? Ты можешь не идти, если не хочешь, ― озабоченно сказала Ника. ― Просто ты сама ведь предложила…

– Все хорошо. Просто в первый раз немного страшно. ― Я вымученно улыбнулась, нашла эту чертову ручку и выбралась на улицу.

– Я тоже выйду. ― Тошка двинулся следом.

– Сиди, ты все испортишь! ― сказал Юрец.

– Нет, я все гавно выйду. Буду идти подальше, чтобы меня не видели.

Я пошла вдоль дороги, щурясь от света фар. Никогда не любила так ходить, всегда старалась перемещаться подальше от машин, от людей. Очень неуютно ночью бродить в коротком платье. Я чувствовала себя голой и… грязной, хотелось провести руками по телу, смахнуть эту невидимую грязь, а потом накинуть что-нибудь длинное и скрыться.

Все, кто проезжал навстречу, смотрели на меня, и я уверена, что они задавались вопросами. Кто эта девочка? Что она делает тут ночью? Наверняка малолетняя шалава… Каждый раз, когда казалось, что машина притормаживает рядом со мной, я умирала от страха. Нет, не тормози, проезжай мимо, пожалуйста… я не хочу, чтобы они останавливались. Хочу, чтобы эта ночь прошла впустую. И водители будто слышали мои мысли. Раз за разом, когда они уезжали, я выдыхала от облегчения.

Одна машина все же остановилась, когда я сидела на пустой автобусной остановке. Окно опустилось, и я увидела нахальную рожу водителя. Он бесстыдно уставился на мои ноги. Я послала ему хмурый взгляд и тут же отвернулась.

– Почем туда-сюда? ― спросил он.

Я показала ему средний палец.

– Фригидная мразь, ― бросил он и уехал.

Я дышала часто-часто. Почему так страшно? В моей жизни было столько пугающих моментов, почему же я никак не привыкну к этому? Трясусь так, будто, как роза в горшке, всю жизнь росла в оранжерее.

Я не успела прийти в себя, как возле меня снова остановилась машина. Я уже подняла руку, чтобы показать все тот же палец, но что-то меня остановило. Лицо водителя ― оно было учтивое, обеспокоенное. В нем не было ни капли нахальства. Он озабоченно спросил:

– Девочка, что с тобой случилось?

Он не ждал, пока я подойду к нему, и сам вышел из машины. И я со страхом поняла: вот она, «рыбка». Теперь нельзя сказать нет, нагрубить и отвертеться. Я должна поймать его. Я сделала напуганное лицо и сгорбилась, чтобы всем своим видом вызвать жалость.

– Ничего страшного, ― сказала я, задыхаясь от несуществующих рыданий.

– Как это ― ничего? Почему ты здесь одна и так поздно? Где твои родители или друзья?

Он стоял возле меня. Его голос звучал так мягко, тепло, ему так хотелось верить. Но тут я представила, как он ломает жизнь таким девчонкам, как я. В груди закипела ненависть.

– Я… Я… я сбежала из дома, ― сказала я через силу.

– Как? Почему? Что случилось?

Я лишь помотала головой. Скрестила руки на груди, задрожала.

– Ты замерзла? А я только сегодня вытащил из машины плед… – расстроенно сказал он. ― Пойдем, погреешься, я отвезу тебя домой.

Я послушно села в машину, радуясь и ужасаясь маленькой удаче. Он включил печку.

– Сейчас согреешься. Хочешь пить? У меня есть лимонад. ― Он протянул мне бутылку. ― Ты, наверное, голодная? Есть шоколадка. Держи. Где ты живешь? Говори адрес.

– Спасибо.

Я жадно взяла бутылку и шоколадку. Съела пару долек, отпила из бутылки. Прожевав, сказала:

– Я не вернусь домой. Мой отец меня ударил. Как я могу ему простить это?

Он ненадолго замолчал, задумчиво побарабанил пальцами по рулю.

– Как тебя зовут?

– Надя.

– Вот что, Надя. Я ничего не знаю о тебе, не знаю твоей ситуации… Может быть, твой отец и правда жестокий человек, достойный осуждения… я знаю только, что не дело девочкам бродить по городу в такое время в одиночку. Ты можешь нарваться на таких мерзавцев, которые могут не только ударить, но и… Что похуже, ― с горечью сказал он.

– Вас когда-нибудь били родители? ― спросила я со слезами на глазах. Задалась вопросом, какие это слезы ― наигранные или настоящие?