Эли Фрей - Дурные дороги

– Даш, вы можете идти, ― тихо сказала Ника. Никто не встревал в ссору, не считал нужным вмешиваться. ― Мы вас не держим. Если вам что-то не нравится, можете уйти в любой момент. Хотите, ― сейчас. Хотите, мы отвезем вас до железной дороги, где вы запрыгнете на товарняк и поедете на все четыре стороны. Мы привязались к вам, и нам будет обидно. Мы бы этого не хотели. Но ты не вправе оскорблять нас, осуждать наш образ жизни. Нравится он тебе или нет ― мы так живем. Ты можешь либо принять это, либо уйти. Но тебе нас не перевоспитать. Реши здесь и сейчас. Ты с нами или нет?

Я посмотрела на Тошку. Он, растерянно моргая, слегка пожал плечами. Весь его вид говорил: «Решай сама, ты заварила эту кашу, ты и расхлебывай, а я поддержу любое твое решение». Я задумалась. Я пыталась понять, где правда, а где ложь. Больше всего меня пугало, что я не могу разобраться в собственных поступках и эмоциях.

Уйти нам или остаться?

Я тоже привязалась к ребятам и уже не представляла свою жизнь без них. Без молчаливого Дена, за которым так спокойно. На всяких мутных вписках среди чужих обязательно найдется чел, который ночью захочет тебя трахнуть, и я старалась держаться поближе именно к Дену: он защитит, он ― моя скала. Я не представляла свою жизнь и без дерзкого наглого Юрца с его философствованиями. Без Ники ― настоящей оторвы, у которой вечно срывало башню. Например, от травы ее часто тянуло на воспоминания. На вписках мы валялись на полу на матрасах или куртках, смотрели на советскую хрустальную люстру, она представлялась нам космосом, и Ника рассказывала истории, чаще всего ― любовные.

– Знаешь, Даш, с девчонками проще. Хочешь ― трахайся, не хочешь ― не трахайся, но не долби человеку мозг. Они простые и открытые друг с другом, а вот с парнями почему-то мнутся и выеживаются. Думаю, потому что все же девушки созданы для других девушек…

Игорь, томный и мрачный, как готический роман, оставался для меня немного загадкой. Хоть он иногда и походил на Юрца, но все же не был таким открытым. А еще, когда я наблюдала за Аней и Игорем, мне часто казалось, что Игорь не столько любит ее, сколько просто принимает любовь. Всегда инициатива исходила от Ани, будь то поцелуи, объятия или фраза «Я тебя люблю». А сама Аня, темная лошадка… Аня была настоящей красавицей. Даже гнев добавлял ей очарования. Она ведь была ревнивой ― и не без причин. Иногда я ловила на себе взгляды Игоря; я думаю, что нравилась ему. Казалось бы, у ребят все было в этом плане как-то просто, Аня запросто отпустила бы Игоря к Нике, а может, и отпускала. Но вот ко мне ― ни за что. Я думаю, она тоже чувствовала между нами необъяснимую связь. Один раз, когда все напились, Игорь обнял меня. Аня делала вид, что все в порядке, но потом устроила мне разборки. Какого хрена ты обнимаешься с моим парнем? Тогда до драки не дошло, но в другие дни доходило. Порой она дико бесила. Казалось, между нами не год разницы в возрасте, а пропасть лет в десять. Аня вела себя как капризная девчонка, и не только со мной. Но во многом она была классной. Например, эта ее любовь к природе. С паучками всякими, с цветами, птицами, она была в полной гармонии. Среди природы Аня преображалась, природа действовала на нее как наркотик. Она сразу становилась расслабленной, почти блаженной.

Могу ли я сейчас уйти от этих людей? Чего я хочу? Что я действительно считаю правильным? Мысленно я стала сдирать с себя кожу: фальшь, чужие мысли, наставления, советы, правила ― слой за слоем. Я освобождалась от всего навязанного, искусственного, пока не осталась настоящая «я». И какая же она, настоящая «я»? Во что она верила? Чего хотела? Я не знала. Но настоящая «я» точно устала верить, что только правильными поступками сможет изменить жизнь в лучшую сторону.

Я не могла уйти от них. Было слишком поздно.

– Кто-нибудь, передайте мне бутылку виски, ― сказала я.

И почувствовала, как все выдохнули. Напряжение спало.

Игорь засмеялся.

– Ты вся позеленела! Думаю, тебя рановато было отправлять в горячие точки. В следующий раз с Тошкой в тылу отсидитесь.

Я не стала спорить. Моя смелость куда-то испарилась, чувство было поганое. Я переоценила свои силы. Тошка рядом со мной улыбнулся.

– В тылу так в тылу, ― ровно сказала я.

Когда мы вернулись в квартиру, Тошка заварил всем чай. Сейчас наша компания, сидящая за столом и вяло размешивающая сахар в чашках, напоминала мне толпу уставших студентов после утомительных часов совместной подготовки к сессии.