Эли Фрей - Дурные дороги

– Нет, нет! Не трогайте его! ― Я вылетела из салона.

– Кто вы? ― спросил напуганный водитель. ― Что вам надо?

– Мы уборщики. Чистим мир от мусора. Ты знаешь, что это место станет лучше без тебя, ― сказал Юрец и ударил его по голове трубой.

Водитель упал. Я во все глаза смотрела на бесчувственное тело.

– Придурки! Что вы наделали? ― закричала я.

– Что с тобой? Ты чего психуешь? ― удивился Юрец. ― Все идет по плану.

– Вы не должны были его бить! Он не такой, не такой! ― Я подлетела к Юрцу и, сжав кулак, врезала ему по лицу. Меня оттащили Игорь и Тошка.

– Антон, уведи Дашу в автобус, ― сказала Ника.

Я послушно поплелась за Тошкой. В салоне, уткнувшись другу в грудь, разревелась, как маленькая девочка.

– Все хогошо, Даш. Все кончилось. Ты больше никогда не пойдешь на это, слышишь? Никогда.

– Вы не поверите, сколько денег этот упырь носит с собой! ― Влетев в салон, радостный Юрец помахал украденным кошельком. Все расселись, Ден нажал на газ. ― Двадцать косарей! Трогаем, Ден! ― Ха, у него тут фотография… Смотри-ка, какой сентиментальный! Жена, детишки, все при нем.

– Дай сюда, ― потребовала я.

Юрец передал мне снимок. Оттуда улыбались женщина и девочка лет десяти.

– Что вы наделали? ― прошептала я.

Нет. Что я наделала?

– Что не так, Даш? ― удивился Юрец.

– Не надо было его бить. Он хороший, не такой, как все.

Ника повернулась ко мне с переднего сиденья.

– Первый раз всегда страшно. Потом будет легче. Ты обрастешь жесткой шкурой. ― Видя мое отчаяние, она попыталась меня подбодрить.

– Но я не хочу обрастать! Не хочу быть бессердечной.

Ника странно посмотрела на меня.

– Даш, нам как-то надо выживать. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Первый раз сильно рушит психику. Но поверь мне, не бывает хороших. Они все ― ублюдки. Могут казаться добрыми, но внутри ― все гнилые. Что там он говорил тебе? Обещал подвезти до дома, не хотел никуда больше? Давал советы, как жить? Говорил, что лучшее для тебя ― вернуться домой? Они все с этого начинают, Даш. Они все такие. Взрослый, умный, добрый дядя, готовый выслушать тебя и помочь. Растаяла, да? Я тоже сначала таяла. Но это обман. На самом деле они думают о том, в какую дырку тебе всунуть, больше ни о чем. Все, что он тебе наговорил, ― полная чушь.

– Ты просто ненавидишь всех мужиков, потому что тебя в детстве насиловал отчим, ― ответила я. ― То, что мы делаем, ― неправильно. Он не хотел мне зла, я это чувствую.

– Думай что хочешь, не буду спорить. ― Ника пожала плечами и достала телефон.

– Чей это? ― спросила я, не узнавая его. У Ники был другой…

– Твоего дяденьки. Звоню в «скорую». Мы же не скоты какие-то, какими ты нас считаешь. Алло, здравствуйте. Мужчина, сорок лет. Нападение, удар по голове. Потерял сознание. Записывайте адрес, это деревня…

Прервав связь, Ника тщательно протерла телефон и выбросила в окно.

– Можно было обойтись без удара по голове. Он мог умереть, ― сказала я.

– Но не умер же. ― Ника равнодушно отвернулась.

– Откуда ты знаешь? Вдруг он умрет от потери крови? Как ты можешь быть уверена? Это все неправильно… Это полная дичь…

– Он не умрет, Даш. Поверь моему опыту. Пара дней в больнице ― и вернется домой с пластырем на голове.

Я сверлила взглядом ее затылок. Стояла гробовая тишина. Ника снова развернулась.

– Ну, хорошо. Пара-другая недель в больнице и сотрясение мозга, ясно?

Я продолжила смотреть на нее с холодным подозрением. Ника вздохнула.

– Ну что еще? Мы так живем, Даш.

– Вы обманули. Вы сказали, что наказываете только плохих. Это вранье.

– Мы не обманывали тебя. Он просто хороший актер, а ты повелась на его игру, как дура. Такие, как ты, всегда ведутся.

– Такие, как я? Что ты имеешь в виду? ― взвилась я.

– Доверчивые домашние девочки.

Я оскорбилась.

– Я не домашняя девочка. Мы с Тошкой прекрасно справлялись и без вас, и без родителей, и без дома. И мы жили даже лучше. У нас никогда не было проблем с деньгами. Они начались, только когда мы связались с вами.

Наверное, я была слишком резкой. Ника разозлилась.

– И зачем тогда связались? Шлялись бы вдвоем.

– Думали, вы нормальные. Порядочные. А вы… а вы… Вы оказались такими… ― Я никак не могла подобрать слово.

– Какими? ― В голосе Ники был один лед.

– Жалкими. Вы делаете вещи, на которые способны только опустившиеся люди.

Ден резко нажал на тормоз. Я ударилась лбом о сиденье спереди. В салоне сгущалось напряжение: мои слова попали в точку. Мне стало стыдно. Что же я?.. Я не совсем это имела в виду. Точнее, это, но в моей голове все звучало как-то мягче. И почему мне лучше всего удается ранить людей?! Ника смотрела на меня. На удивление, она больше не выглядела сердитой. Просто усталой.