Роберто Савиано - Пираньи Неаполя

Пять, четыре, три…

Николас чувствовал это даже острее, чем остальные. Когда диджей пригласил всех на террасу, Николас крепко прижал к себе Летицию, уносимую людским потоком, но потом он замер, а она, подхваченная течением, оказалась на террасе. Он остался внутри, постоял перед большими окнами, за которыми все двигались, как в аквариуме, и пошел вглубь ресторана, в отдельный кабинет. Признательный Оскар всегда приберегал его для ребят Николаса. Плюхнулся в бархатное кресло, не обращая внимания на мокрую от пролитого шампанского обивку. Там его и застали остальные. Они вернулись, хохоча и рассказывая, что одна напилась в дым и разделась догола, так что мужу пришлось завернуть ее в скатерть.

– Им надо объяснить, кто главный. Дома, мотоциклы, бары, магазины – все, что у них есть, – это наше, – только и сказал Николас.

– Что ты имеешь в виду, Мараджа? – спросил Бриато. Он пил уже седьмой бокал и свободной рукой отогнял от себя дым фейерверков, взрывавшихся на улице.

– Что все в нашем районе принадлежит нам.

– Ну, еще чего! Откуда у нас такие деньги, чтобы купить все?!

– При чем тут это? Мы не собираемся все это покупать. Это уже принадлежит нам, и если захотим, все сожжем. Надо, чтобы они поняли: они без нас – ничто. Надо им объяснить.

– И как объяснить? Пострелять всех, кто не согласен? – вмешался Зубик. Он где-то оставил пиджак и теперь красовался в фиолетовой рубашке, из-под коротких рукавов которой выглядывала акула, новая татуировка на руке.

– Именно.

Именно.

Это слово, однажды произнесенное, понеслось, накручивая за собой прочие, как стихийное явление. Лавина. Разве вспомнили бы они потом, что все началось с одного слова? Именно с него, произнесенного в праздничной горячке? Нет, никто потом не сможет, да и не захочет восстанавливать ход событий. Потому что нельзя терять время. Нет времени взрослеть.

Люди на площади Данте узнали об их приближении по характерному рокоту моторов. Любопытство, смешанное с предчувствием опасности, – на мгновение замерли все, кто прогуливался по площади, пил кофе. Площадь Данте – реконструированная в XVIII веке рыночная площадь с изогнутым фасадом экседры, предназначавшейся для так и не реализованного конного памятника Карлу Бурбонскому. С тех пор как ее закрыли для машин, у двух элегантных крыльев здания Ванвителли [47] Луиджи Ванвителли (1700–1773) – придворный архитектор неаполитанских Бурбонов, крупнейший в Италии представитель позднего барокко. Реконструировал в 1757 году площадь Меркатьелло, нынешняя площадь Данте в Неаполе. открылось второе дыхание. Тем явственнее в этих декорациях архитектурных красот был резонанс со случившимся. То, что произошло дальше, очень напоминало разбойный налет, облаву. Рокот все усиливался, рос, наконец скутеры выскочили на площадь со стороны ворот Порта Альба. Сидевшие на них открыли беспорядочную стрельбу. Они носились на полной скорости, как штурмовики. Чертили зигзаги на площади, обстреляли памятник Данте, а затем начали палить по окнам и витринам.

Сезон террора начался. Устрашение – самый быстрый и дешевый способ завладеть территорией. Время тех, кто завоевывал авторитет – переулок за переулком, группа за группой, человек за человеком, – прошло. Теперь необходимо запугать всех. Уложить на асфальт. Мужчин, женщин, детей. Туристов, торговцев, жителей исторического центра. Террор демократичен, потому что заставляет склонить голову любого, кто попадется на траектории пули. Его легко организовать. Для этого бывает достаточно одного слова.

Группа Николаса начала с окраин. С Понтичелли, Джантурко. Сообщение в чате: “Едем на экскурсию” – и банда седлает мопеды. Оружие – под седлом или за поясом. На любой вкус. Пистолет “Беретта”, револьвер “Смит и Вессон” 357-го калибра. Автоматы Калашникова и пулеметы М 12, боевое оружие с полным магазином патронов. Достаточно один раз нажать на курок, чтобы выпустить всю обойму. Никакой стратегии. Просто в один прекрасный момент начинали стрелять – беспорядочно, наугад. Не целились: одной рукой давили на газ и удерживали руль, чтобы куда-нибудь не врезаться, а другой палили. Решетили треугольники “Уступи дорогу” и урны, истекающие черной кровью. Газовали, чтобы скорректировать свою траекторию. Поднимали взгляд, беря на прицел окна, балконы, крыши, не забывая про магазины, остановки, общественный транспорт. Некогда смотреть, куда летят пули, только быстрые движения глаз под глухими шлемами – убедиться, что нет полиции, нет засады. Нет времени даже проверить, не убит ли кто. С каждым выстрелом перед их глазами проносилась картинка: склоняющася голова и тело, падающее на асфальт. Распластаться, стать незамеченным для пуль. Спрятаться за машиной, за оградой балкона, за кустарником. Николас и его парни видели на лицах людей страх, и это был лучший пропуск в криминальный мир. Налет продолжается несколько секунд, как штурм спецназа. Из одного района мигом в другой. На следующий день они прочитают обо всем в местных газетах. Какой нанесен ущерб и есть ли жертвы.