Александр Бушков - Месяц надежды [litres]

– За всех ручаться нельзя. У них, как и везде, народ разный. Но я бы так сказал: в подавляющем большинстве – нет. Армянские работяги не такие. Вот таджики – те этим грешат, слышала, наверно?

– Да наслышана. Весной Майка от двух таких едва успела в машину запрыгнуть и дать по газам. Теперь без перечного баллончика в сумочке не ходит. Алеша, а ведь они, наверно, зарабатывают очень прилично? Как наши северные вахтовики?

Он усмехнулся, как показалось Ольге в полумраке, очень жестко и ответил:

– Знаешь, ничего подобного. Для них зарплата наших вахтовиков, знай они ее, была бы недостижимой мечтой.

– А почему? – Девушка недоуменно подняла брови. – Они же так вкалывают!.. Я в ваших делах ничего не понимаю, но вижу ведь, что забор очень качественный. Ты говорил, что они по пролету в день кладут.

– Ага. И дом они клали, и гараж, и сарайчик, и даже собачий вольер. Только крышу ставили наши кровельщики и баню делали ребята из той самой столярки. Ей положено деревянной быть, а у армян нет той сноровки, традиций работы.

– Так почему тогда?

– Потому что на свете есть Наполеон, – сказал Алексей. – Мотается регулярно на историческую родину и набирает там мужиков из самых глухих деревушек. Очень многие едва два слова по-русски свяжут, подозреваю, не знают толком, Солнце вокруг Земли вращается или наоборот. Но пашут. Сама видела. Наполеон привозит их сюда, а тут, за тридевять земель от родины, где они как на Марсе, он для них царь и бог. Паспорта забирает, регистрацию делает, все прочие формальности выполняет. В общем, они без него как слепые котята. А в строительстве, я тебе честно скажу, многое наличкой идет, без всяких документов. Да они и в бумагах не разобрались бы, представления не имеют, сколько им реально полагается. Дальше объяснять?

– Не надо, и так все ясно. Себе отстегивает?

– Да еще как! Со страшной силой. По непроверенным данным, половину забирает. Но, может быть, я о нем слишком хорошо думаю. Они и тому рады, что он им оставляет. Для Армении это деньги. По нескольку лет с ним ездят. Этот Наполеон далеко не один такой.

– А как же?..

– Кавказская солидарность, да? – понятливо подхватил он. – Олечка, это понятие проходит под грифом «пресловутая». Нет, конечно, не у всех тамошних народов, но во многих конкретных случаях – я не об одном Наполеоне – так дело и обстоит. Знаешь, был случай. Есть у меня знакомый армянин по имени Спартак, филфак вашего универа окончил, администратором в книжном магазине работает. Приехал к нему дядя из Еревана. Техник-строитель. Спартак заверял, что дядя руками работать мастак, что с кирпичом, что с камнем, просил меня его в какую-нибудь армянскую бригаду устроить. Это в прошлом году было. Я вызвонил Наполеона. Что интересно, тот вилять не стал, сразу так и сказал, дескать, мне городские, грамотные не нужны. Они ведь и права покачать могут. Он только с деревенскими работает, да еще из самой что ни на есть глуши. Пообщался я еще с парочкой его землячков. Те открытым текстом не говорили, отговорки всякие придумывали, но я-то знаю, что и они по той же методике действуют. Этого самого дядю мы в конце концов в русскую бригаду пристроили, но не в том суть.

– Действительно, паскуда еще та! – с чувством сказала Ольга. – Теперь понимаю, почему ты о нем так.

– Маленькая акула капитализма, – сказал Алексей, усмехнулся, сходил в угол, принес кусок старого брезента и расстелил на надлежащем расстоянии от распахнутой дверцы, за которой плясало пламя. – Садись. Мы не в бальных нарядах. Так этот Наполеон еще и на любой стройке крысятничает, уже денежки клиента к рукам прибирает, что опять-таки крепенько не гут. Знаешь, чем я чуточку горжусь? Нашел я на хитрую эту самую кое-что с винтом. Наполеона уже года три как армянская община от себя отлучила. Не знаю точно, как это у них называется, но они его выперли. Чтобы эти люди такое со своим человеком сделали, основательно надо постараться. Короче, нашел я другого армянина, который Наполеона терпеть не может. Этот Саркис теперь при нем вроде контролера. Проверяет счета, расходы, все такое. Тенью, конечно, за ним ходить не может, но мамой клянется, что Наполеон больше пяти процентов в жизни не скоммуниздит. А без Саркиса тот отхватил бы процентов тридцать, никак не меньше. Кое-кто с моей легкой руки это ноу-хау подхватил, тоже начал бить одного армянина другим. Не всем наполеончикам, к сожалению, но некоторым ой как поплохело.

– Слушай, если все так, то я одного не пойму. Что же ты с ним работаешь-то до сих пор?