Александр Бушков - Месяц надежды [litres]

– А я знаю, – сказала Ольга. – У Майкиного мужа дом как раз на этой самой Собакиной речке. И свой соснячок. Он говорил, соток тридцать.

– Значит, умный мужик.

– Он еще говорил, что эти участки в свое время стоили процентов на десять дешевле, чем те, на поле. Это правда?

– Чистая правда. Двадцать соток, где половина сосняка, стоили процентов на десять дешевле, чем лысые как коленка шесть неподалеку от Кедров. Я же говорю, дураки только о престиже думали, а когда спохватились – шиш. Вот на такой правильный участок я тебя сейчас и везу. Черт!.. – Он вдруг затормозил так резко, что их сильно мотнуло вперед.

Ольга посмотрела перед собой. Навстречу им по неширокой улочке неторопливо катил «КамАЗ», под завязку груженный какими-то серыми кубами.

– А что такого? – не поняла она. – Место есть, ты с ним спокойно разъедешься.

Алексей криво улыбнулся и заявил:

– А вот разъезжаться мне с ним как раз и нельзя. Ты посиди пока. – Он выскочил из машины, оставив дверцу распахнутой, быстрым шагом направился навстречу огромному грузовику, поднял над головой скрещенные руки.

«КамАЗ» остановился метрах в десяти от него, как-то недовольно, очень мощно фукнув тормозами. Разыгралась сцена, совершенно непонятная Ольге. Водитель выбрался из кабины с какими-то бумагами в руках, подал их Алексею. Тот просмотрел документы, кивнул и коротко что-то проговорил. Судя по энергичным жестам, водитель принялся яростно материться, но явно не в адрес Алексея. Потом он залез в кабину, и «КамАЗ» тихонечко, задним ходом поехал в обратную сторону.

Алексей вернулся к машине прямо-таки бегом, схватил телефон, лежавший рядом с рычагом переключения передач, и нажал всего одну клавишу – явно быстрый набор.

– Коляныч, ты еще не уехал? – спросил он. – Зашибись! А с делами все? Совсем зашибись. Давай в темпе, со всех колес, на недострой. Там эти… – Он покосился на Ольгу и не сказал того, что явно хотел. – Эти ешкины коты номерок откололи тот еще. Поспешай, разнос делать будем. – Он отключился и неторопливо поехал за неспешно ползущим «КамАЗом».

– Случилось что-нибудь? – осторожно спросила Ольга.

– Да не то чтобы. Просто живая иллюстрация к вопросу о русском раздолбайстве. Потом объясню.

Метров через триста «КамАЗ» свернул вправо, все так же задом подъехал к огромному квадрату мутного толстого пластика, расстеленного на земле. Поблизости стояла кирпичная коробка с пустым дверным проемом и такими же оконными. Тут же красовались три не особенно больших котлована с кучами свежевыкопанной земли.

Неподалеку стояли человек пять, одетых примерно так же, как Ольга, разве что в стоптанных кроссовках вместо резиновых сапожек и, разумеется, без платков. Девушке показалось, что вид у них крайне унылый.

– Ты поскучай тут немножко, – сказал Алексей. – А я пока сталинские репрессии устрою.

«Лексус» стоял метрах в десяти от грузовика, но до Ольги порой долетали те словечки, что пишут на заборах. Водитель «КамАЗа» выскочил из кабины и орал на рабочих, поминал трехэтажно их самих и ближайших родственников. Те мрачно молчали, только один что-то угрюмо бурчал в ответ.

Именно его Алексей сграбастал за куртку на груди и выпустил длинную тираду. Второй дернулся было к ним, что-то такое попытался вякнуть, но Алексей, не поворачиваясь, ловко двинул локтем ему под дых. Мужичонка согнулся пополам, схватился за живот.

Пискнули тормоза. Рядом с «Лексусом» остановился черный «УАЗ Патриот», изрядно заляпанный засохшей грязью недельной, наверное, давности. Именно тогда как раз и приключился последний ливень. Из машины проворно выбрался медведеобразный дядя в выцветшем камуфляже и солдатских берцах и размашистыми шагами направился к месту действия.

При всем своем невежестве в этих делах Ольга все же сообразила, что это как-то не похоже на рутинные строительные будни. Но в чем тут дело, она пока совершенно не понимала.

А там, у грузовика, о чем-то оживленно толковали Алексей, водитель и верзила из «Патриота». Тот тип, которого Алексей тряс за ворот, попытался было влезть в разговор, но на него рявкнули матом так, что Ольга прекрасно все расслышала. Ну и ладно. Будто она слов таких отроду не знала.

Алексей вернулся в машину, плюхнулся на сиденье, закурил и жадно затянулся. Лицо его осталось сердитым. Ольга деликатно помалкивала. Ей видно было, что он здорово взвинчен.

Алексей выбросил в окно окурок и сразу же зажег вторую сигарету. Он медленно отходил, становился прежним, каким Ольга его все это время знала. Если, конечно, не считать случая в «Шампуре», где Гартов предстал перед ней совсем другим человеком.