Александр Бушков - Месяц надежды [litres]

– Ага.

Через полтора километра пологого спуска по неширокой дороге, тянущейся посреди сосняка, им действительно открылся совершенно другой мир. Справа высокие крутые склоны сопок, поросшие чахлой темно-зеленой травой, слева – целое море разномастных крыш, коттеджей, заборов. Правда, все это вынуждено было тесниться на полосе километра в полтора шириной, с одной стороны сжатой сопками, с другой – широченной красавицей Шантарой. На другом ее берегу вздымались, пожалуй, даже не сопки, а настоящие горы, густо поросшие лесом. Бывший совхоз тянулся километров на двенадцать. Алексей интереса ради как-то раз мерил по спидометру.

– Диспозиция такая, Оля, – сказал он. – Конечно, лучше бы тебе показать стройки с начальных стадий до последних, но они так разбросаны, что пришлось бы петлять, возвращаться на пару километров. Поэтому начинаем с самого близкого, уже готового. Там только половину забора поставить осталось. Зато ехать всего ничего, собственно, и прибыли уже, вот он, дворец новорусский.

Алексей свернул с щербатого асфальта на обочину, поросшую высокой травой, выключил мотор и выбрался из машины. Ольга сделала это следом за ним, экипированная так, как, по ее мнению, должен быть прикинут путный строитель: джинсы, вытертые не по моде, а от старости, старенькая курточка, резиновые сапожки. Оно бы и правильно. Разве что сапожки при полном отсутствии грязи ни к чему. Но она еще зачем-то – Алексей улыбнулся – повязала белый платок по-деревенски, обмотала вокруг шеи, узел затянула под затылком. В селах так уже и старухи давным-давно не ходили, но он, понятное дело, промолчал. К чему расхолаживать человека, твердо решившего познакомиться со строительным делом? Наоборот, такие желания только приветствовать надо. Хотя, как ни странно, платок этот ей шел.

Ольга огляделась с явным разочарованием, пожала плечами и спросила:

– А дворец где?

– А вот, – сказал Алексей, откровенно ухмыляясь. – Считай, в двух шагах. Вон там, где два автокрана, мои, между прочим.

– Нет, серьезно? Это же барак какой-то, хоть и очень большой.

– Что клиент заказал, то мы и сделали в точности. Мы завсегда исполнительные, отсебятины не допускаем.

Она была стопудово права. Больше всего этот большущий домина походил именно на барак. Три этажа без малейших архитектурных изысков, крашенные в унылый бледно-желтый цвет. Только четырехскатная крыша выглядела более-менее на уровне, была выстелена коричневой черепицей, с большими окнами в длинных стенках.

Справа прилежно трудились два автокрана и полдесятка работяг. Краны опускали в глубокие канавки высокие бетонные плиты с ажурным узором поверху, шириной примерно в метр. Строители их ловко, привычно устанавливали.

– И забор какой-то уродский, – сказала Ольга.

– Зато четыре этажа. Это не чердак, а самый натуральный этаж. Четыре этажа, тысяча двести квадратов.

– Обалдеть! – воскликнула она. – Кому только в голову такое пришло?

– Вот тебе живой пример печальной ситуации, когда денег у человека немерено, а вкуса ни на копейку. Оля, мы же не сами придумали. Мы всего лишь исполнители. Вот такой бункер он архитектору и заказал. У каждого свой вкус. Скажу с профессиональным цинизмом, что заработали мы на нем неплохо. Ничего не приписывали, конечно, мы таким не грешим, но заказ сам по себе был жирнющий. Итальянцы наши, которые по деревяшке работают, тоже были в кайфе. Он, понимаешь ли, захотел, чтобы вся деревяшка эта самая в доме, вплоть до подставок под кастрюли и чайники, была импортная. И уж бильярдный стол – непременно. Итальянцы – ребята не промах. Они ему через нас спихнули чертову уйму всего, что у них года три как с производства снято по причине выхода из моды. Может, что и приписали, они это не хуже наших умеют. Ничего, принял с визгом. Больше всего хлопот было с этим самым бильярдным столом – шестиногая такая дура размером с полгектара. Его степенство пожелали на четвертом этаже развлекательный центр устроить. Вот мы, когда крыши еще не было, стол туда и затаскивали. Нанимали два крана типа того, что нам из Японии пришел, восемь стропалей трудились, чтобы, боже упаси, ни царапинки. В ломовые деньги влетело, но не мы же их платили. Затащили, ничего не попортили. Нас учить не надо.

– Дурдом, – кратко прокомментировала Ольга.

– Не то слово, – подтвердил он. – Клиент там собрался еще и банкетный стол оборудовать, чтобы с гостями коньячок лакать, с верхотуры Шантарой любуясь. Привезли мы разобранный, опять-таки от итальянцев, сейчас ребята его там монтируют. И все бы ничего. Хочешь знать, что этот ушлепок еще выдумал? Шашлычную решил устроить там же, на четвертом этаже. Повелел пять квадратов стальным листом выстелить и пыжился. Мол, я теперь от пожара гарантирован. Пытались наши ему втолковать, что искры – штука непредсказуемая, могут порхнуть черт знает куда, а весь чердак в дереве, добротном, просушенном. Нет, он и слушать не стал. Я каркать никак не хочу, ничего хорошего в этом нет, но однажды погорит точно. Станут с шашлыками бухие возиться, что угодно может быть. А у пожаров есть своя хитрушка. Если как следует занялась крыша, то дом спасать уже бесполезно. Ладно, барака не жаль. Лишь бы люди не погорели. Хочешь внутри посмотреть? Там уже все отделано под ключ, только тот самый банкетный стол остался.