Александр Дюдин - Сестры

– Ира, что произошло? Почему вы решили разойтись? – спросил Сергей, садясь на табуретку в пальто, сняв только шапку.

– Миша хочет из меня сделать домработницу, а я не хочу!

– В чем это выражается?

– Он хочет, чтоб я готовила обеды!

– А как же иначе? – удивился Сергей. – У вас же семья! Кроме любви, еще, к сожалению, и есть надо! У меня жена всю жизнь готовит и не только обеды, но и завтрак горячий, свежий, и ужин!

– Мы будем жить по-другому!

– А именно?

– Будем в ресторане питаться!

– В ресторане? Ну, девочка, я такими средствами не обладаю и такой жизни вам обеспечить не могу. Ты кончаешь институт в этом году, но и тогда у вас не будет таких средств, чтоб хватило на питание в ресторане. Это не причина, если нет других причин.

– Других нет! – передернула плечиком Ира.

– Ну, что ж, наряжаться тебе придется повременить. Через два месяца ты получишь первую зарплату. Что заработаешь, в тех пределах и одеваться будешь. А с сегодняшнего дня мать вам будет давать не деньгами, а продуктами. Главное сейчас – вам здоровье не подорвать.

– А как же совсем без денег? – ужаснулась Ира. – Даже в кино не на что сходить! Что ж мне, колбасой за билеты расплачиваться?

– Ну, на кино, на мелкие расходы дадим пока десятку, а остальные деньги заменим натурой. Не согласна – ничего не получишь!

– И не надо! – выгнула спину Ира. – И сына вашего не надо! Пусть убирается! Чтоб духу его здесь не было!

– Хорошо, я его заберу. А внучка как? С тобой останется или тоже забрать?

– Забирайте, мне никого не надо!

– Ладно, не пожалей потом!

Миша с Аленкой поселились у Вали. Сын сам стирал детские одежки, сам отводил и приводил в детский сад. Старался не обременять мать хлопотами о девочке.

Валя шла с работы усталая. Был тяжелый операционный день. Сегодня оперировали семнадцатилетнего паренька из ее палаты с непроходимостью пищевода. Операция продолжалась пять с половиной часов. Саню сняли со стола в тяжелейшем состоянии. До позднего вечера Ксения Павловна и Валя боролись за его жизнь. Сейчас ему лучше, но тревога не покидала ее. «Утром обязательно надо сбегать в больницу, посмотреть, как пойдут дела у него. Завтра седьмое ноября. Дома надо делать уборку, стирать, мыть пол, посуду, а сил нет». Открыла дверь своей квартиры и облегченно улыбнулась. Перед ней стоял сын, потный, усталый, домывая пол у порога. В квартире прибрано, чисто, посуда вымыта.

– Сына, милый ты мой, не представляешь, как я устала и как мне приятна твоя помощь! Вот сейчас разденусь и буду отдыхать! Даже не верится!

Но отдыхать не пришлось. Появилось свободное время, решила постряпать, приготовить что-нибудь вкусненькое, все-таки завтра праздник.

– У Иры был? – спросила Валя.

– Был.

– Как она там? Передал продукты?

– Передал.

– Взяла, не капризничала?

– Швырнула для порядка на стол, но не отказалась.

– Деньги передал?

– Конечно.

– Ты потихоньку уладил бы, нельзя вам расходиться. Алену жалко. Разве это игрушки? Поженились, так живите, что вам мешает? Сам готовь, продукты буду давать.

– А она что будет делать?

– Такой же вопрос могу задать и тебе: а ты что будешь делать?

– Это женское дело, у нас ты готовишь!

– У нас потому, что папа с утра до ночи занят. А справедливости ради, правильнее, готовит тот, кто раньше освободится и придет домой.

– Я и так всё делаю: стираю, полы мою, и Аленка на мне. Она только лежит да книжечки читает.

– Читать тоже нужно. Как без книг? Она культурный человек, грамотный.

– А я что же, безграмотный? Мне тоже почитать хочется, а я стиркой занимаюсь.

Валя молчала. Она никак не могла отделаться от представления о невестке как о маленьком пушистом хищном зверьке. «Что ж это такое? – корила она себя. – Ты ненавидишь ее? А помнишь, ты клялась любить свою невестку, пережив столько со свекровью. Что же это? Неужели в жизни всё неизбежно должно повторяться? И мы не властны над собой? Надо побороть в себе эту неприязнь!»

– Ты сходи завтра к ней. Сейчас постряпаю, отнесешь пирожков, пусть полакомится. Да цветочков не забудь принести. Вот на, возьми денег на цветы. Не тяни, мирись.

На другой день, рано утром, Валя забежала в отделение. Застала Саню в тяжелейшем состоянии: с синими губами, одышкой. Больше двух часов она провозилась с ним, пока не ожил, задышал спокойно, глядя на нее благодарными глазами. «Хорошо, что зашла», – думала Валя, возвращаясь домой. Демонстрация закончилась. Подмерзший асфальт, тротуары засыпаны праздничным мусором: красными, желтыми, синими бумажными цветами, лоскутами лопнувших шаров, обрывками бумаги, серпантина. Густо спешит праздничная толпа с красными бантами на груди, со свернутыми знаменами. Рядом маленькими козлятами семенят дети с веточками, украшенными белыми цветами. Издали они кажутся пучками цветущих яблонь. Радостное чувство праздника охватило Валю.