Александр Дюдин - Сестры

– Не согласна. Каждая мать хочет видеть своих детей добрыми, честными.

– По старозаветным законам: чужого не бери и свое не отдавай. А государство – наше. Тащи! И угрызений совести никаких! Этак всё государство растащить можно. Помните, как в песне пелось: «И по винтику, по кирпичику растаскал опустевший завод». Тоже песня чуть ли не двадцатых годов. Но тогда это осуждалось, а сейчас нет. И слово придумали – «несун», а не вор. Вот вам и сознательность!

Валя почувствовала себя неловко. Антон был прав. Она видела задумчивые, озабоченные лица людей, сидящих в комнате.

Белов, грузный, с брюшком, тяжело поднялся, направился в коридор перекурить. Вернулся:

– Я, пожалуй, согласен с Антоном. Сознательности нам не хватает, и чем дальше, тем ощутимее. Да и культуры тоже. Пятьдесят лет Советской власти, возраст зрелый, а культура народа остается низкой. Какой уж тут коммунизм: общество постепенно деградирует, теряет свои светлые идеалы. Да и технически мы не готовы. Сейчас о коммунизме и не вспоминают, вроде и говорить об этом смешно и неприлично, – с досадой махнул рукой, жадно закуривая на ходу.

– Вот вам и «мечта человечества», – метнула горящий взгляд Татьяна.

– В Англии с семи лет все граждане помещают своих детей в платные пансионы, – говорил Антон Федорович, – как у нас приводят в школу. Там дети получают образование, воспитание, приобретают профессию. Живут ребята там до шестнадцати лет в здоровом режиме, занимаются спортом. Выпускают культурных, грамотных людей, которые не возвращаются в семьи, нет. Собираются по два-три человека, снимают жилье, начинают работать. Там нет безнадзорности, почвы для разложения личности, нет тунеядцев.

– Подождите, – недоумевающе перебила Любаша, – они что, совсем не общаются с родителями?

– Почему? Общаются во время рождественских и летних каникул. Но дома им скучно. Они рвутся обратно в пансион, где у них товарищи, где досуг интереснее. Я думаю, не мешало бы и нам перенять этот опыт. До семи лет пусть дети живут в семье. Сразу после детского сада – в пансион. Вот здесь можно вылепить гражданина таким, каким он должен быть при коммунизме: образованным, высокосознательным, патриотом, интернационалистом, идейным коммунистом, честным, культурным во всех отношениях человеком, умеющим жить в коллективе.

– Оторвать детей от семьи? – Любаша пожала плечами. – Какие родители захотят поместить своих детей в пансион или интернат?

– Ничего страшного нет, – возразил Антон, – сами приведут с радостью. В детский сад, ясли крошечных тащат, зная, что там они накормлены, обихожены, под присмотром.

– Но дома родители общаются с ними каждый вечер, в выходные, а вы говорите – полностью изолировать от семьи, – в голосе звучало недовольство. Любаша смутилась, покраснела.

– Какое там общение?! Родители устают на работе, заняты домашними делами. Только спят под одной крышей. И в выходные дни много ли вы уделяете внимания детям? Вытолкнете на улицу, чтоб не мешали, и не знаете, где ваше чадо бродит, что делает? Вспомните лицей, где воспитывался Пушкин. Разве это было плохо?

Какие активные личности вышли оттуда! – помолчал. – Я отдыхал в Крыму, в Гурзуфе, видел, как уезжали ребята из Артека: плакали, все плакали – не хотели уезжать. Сдружились. Трудно расставались. А по идее должны были радоваться – домой ехали! Вот здесь, в пансионе, построенном на тех же принципах, как в Артеке, будет настоящая дружба народов. Постыдным будет национализм и шовинизм.

– Всё это хорошо, – мягко улыбаясь, сказала Любаша, – но я бы не отдала своих детей в ваш пансион. Это значило бы потерять их навсегда.

– Что значит – потерять? А разве они не уезжают после десятилетки в институт? Не обзаводятся семьями, и тогда вы, между прочим, даже хотите, чтоб они жили отдельно! Вы же их не теряете? И здесь то же самое.

– Но эти девять лет, с семи до шестнадцати, они с нами.

– Мне кажется, если бы все отдавали своих детей, вы бы не захотели, чтоб ваши дети были хуже, чем образованные, воспитанные дети из пансионов. Не захотели? Да и они бы вам этого не простили. Сами бы ушли туда, как подросли. Это, в первую очередь, для пользы ребят. Сейчас не найдешь родителей, которые отказались бы послать своих детей в Артек. И не только потому, что пионерский лагерь находится в Крыму, а еще потому, что там хорошо живется, интересно и полезно. Режим – великое дело. Мы, в силу своей занятости, не можем обеспечить этого.

– Да-а. В этом что-то есть, – откинулся на спинку стула Алейников, – а ты, оказывается, Антон, мечтатель.