Александр Дюдин - Сестры

– А Ира разве не приходила?

– Как ушла еще до свадьбы, так больше и не приходила!

Надежда Петровна всё пить просит, рот сухой! Воды-то некому было подать, вот она все трое суток и не пила, и не ела! Как она трое суток высидела на табурете и днем, и ночью? Ума не приложу!

Надежда Петровна узнала Валю, виновато улыбнулась синими губами. В глаза бросился кусок сухого, потрескавшегося хлеба на столе, покрытого зеленой плесенью.

– Врача вызывали? – спросила Валя.

– Еще нет. Мы с соседкой как вымыли ее, уложили, я сразу к вам побежала.

– Где у вас телефон?

– Только в конторе домоуправления напротив.

Валя вызвала невропатолога. Та осмотрела Надежду Петровну. Вышла в коридор.

– Если б сразу обратились, может быть, еще можно было выходить. А сейчас даже в больницу везти опасно. Дорогой может умереть. Часы ее сочтены. Тяжело говорить, но это так. Помочь ничем не могу. Почему так поздно вызвали врача?

– Живет одна, никто не знал, что ей плохо. Случайно только сегодня соседка заглянула.

Валя попросила соседку, пришедшую за ней, посидеть около Надежды Петровны. Сама пошла домой встречать сына.

Миша пришел как всегда веселый, шумный. Валя рассказала ему о несчастье. Он тот час убежал за Ирой.

Валя вернулась к Надежде Петровне. Та молчала, только жалко и виновато улыбалась, словно хотела сказать: «Вот ведь беда, беспокою вас».

Пришла Ира, села около кровати. Задремавшая Надежда Петровна открыла глаза, посмотрела на дочь и вдруг горько заплакала.

– Как мне, дочка, трудно было! – пожаловалась она. Ира промолчала. Ночью мать умерла. После похорон ребята перебрались в освободившийся угол.

Не лежало больше сердце Вали к невестке. Винила ее в смерти матери. Что пережила Надежда Петровна с больным сердцем, когда Ира ушла из дома и не возвращалась, только она одна знает. Ждала дочь до последнего дня. Такой жестокости Валя еще не встречала.

Все собрались в Красном уголке на профсоюзное собрание. На повестке дня – отчет главного врача за год «О проделанной в поликлинике работе». Главного врача еще не было. Задерживалась.

Сидели, разговаривали, в помещении стоял однотонный гул, прерываемый всплесками смеха.

– Валентина Михайловна, идите к нам, у нас место есть, – кричала детский врач Лилия Алексеевна. – Вы читали мою статью? – спросила она, когда Валя села.

– Нет, о чем статья?

– О лечении бициллином-5 и профилактике ревматизма у детей.

– Вашу статью я еще не читала. С работой вашего шефа познакомилась и возмущена до глубины души! Вам не степени надо присваивать, а отдать под суд, чтоб не калечили детей!

Лилия Алексеевна широко открыла испуганные глаза.

– За что? Как калечим детей?

– Во-первых, за гипердиагностику. Я не верю, чтоб ваш шеф набрал в одном нашем городе более десяти тысяч детей, больных ревматизмом. Это тяжелейшее заболевание! В ее же работе указано, что 90 % из них не имеет поражений сердца. Якобы случаи рано выявленные. Простите, но я не признаю ревматизма без поражения сердца. Все формы при повторных атаках формируют порок. Думаю, что 90 % этих детей просто-напросто больны хроническим тонзиллитом, и лечить их большими дозами антибиотиков длительное время, проводить им профилактику два раза в год, весной и осенью, по полтора месяца такими огромными дозами – преступление! Вы, как врач, знаете, что антибиотики – не хлеб с маслом! Они дают тяжелейшие кандидамикозы, неизлечимые коллагенозы, различные аллергические заболевания. Вы бы своему ребенку проводили такое лечение?

– Конечно, нет! – искренне призналась Лилия Алексеевна.

– Говорят, чистосердечное признание снижает вину, – иронично усмехнулась Валя, – только позвольте вас спросить: какое вы имеете моральное право лечить чужих детей так, как своих бы не стали? Люди же вам доверяют самое дорогое – своих детей! Верят вам! Как так можно?!

– Но ведь результаты…

– Поймите, я не против лечения и профилактики ревматизма пенициллином, где он есть. Низкий поклон Нестерову, результаты действительно хорошие. Я против гипердиагностики, когда вы проводите неоправданное, вредное для здоровья детей лечение, где оно не нужно, и, по существу, калечите детей.

Их разговор прервали вошедшие главный врач и представитель горпрофсожа. Зал стих. Начался доклад главного врача.

Весь доклад состоял из газетных фраз, характеризующих время, в которое мы живем, международную обстановку, которую переживаем, задачи здравоохранения в Советском Союзе, и в конце, коротко, общими словами, о работе поликлиники. Столько-то обслужено, столько-то на учете.