Александр Дюдин - Сестры

– А-а, бросьте притворяться святой! – махнула она рукой. – Все вы ходите! – и выскочила из кабинета. Вошел больной, а Валя была расстроена и не могла собраться с мыслями.

На другой день Вера Александровна грубо сорвала повязку с обожженной руки, и больной потерял сознание от боли. Валя устремилась к нему на помощь.

– Нашатырный спирт! – распорядилась она.

Сестра подала пузырек. Валя намочила ватку, поднесла к носу. Больной никак не реагировал. Она понюхала сама, вата ничем не пахла. Во флаконе была вода.

– Быстро к стоматологам, возьмите у них нашатырный спирт! – командовала Валя, опуская голову больного.

После того, как больной пришел в себя, был перевязан и вышел, Валя строго спросила:

– Вы когда проверяли аптечку «скорой помощи»?

– Вчера. – «Врет», – сердито подумала Валя.

– Прочему же у вас вода во флаконе вместо нашатырного спирта? – Закралось недоверие ко всей ее работе. В тот же день Валя взяла материал со стерильного стола на посев. Высеялся стафилококк. Возмущенная, с результатами анализа в руках, Валя пришла к Римме Владимировне.

– Вы должны меня выслушать! Я не могу работать с Верой Александровной, она недобросовестный работник!

– Воспитайте ее, чтоб была добросовестной! Мне ее переводить некуда, заменить некем.

– Вы хотите, чтоб мы заражали больных стафилококком? Я не допущу ее больше к работе!

– Не допустите, будете работать одна. Вам не делает чести, если вы затеваете свару с сестрой. У вас невозможный характер! С вами никто не будет работать! – снова на фоне гладкой прически засветились огнем светофора круглые уши.

– Простите, но со мной все эти годы работала Анна Ивановна, верните мне ее.

– Я не могу выполнять ваши капризы. Анна Ивановна работает на участке! Я занята, вы ворвались и отнимаете у меня драгоценное время! – завизжала она. – На вас жалуются больные!

– Кто? – удивилась Валя.

– Уважаемый человек, начальник Горпромторга! Он просил принять его жену вне очереди? Он специально пригласил вас к телефону и попросил об этом, а вы, ничего не ответив, бросили трубку и продержали ее у своих дверей почти два часа! Это издевательство!

– Я приняла ее в порядке очереди, – ответила Валя. – А безответственная работа сестры – не мой каприз, это беда для больных, и я не могу с этим мириться!

Вернувшись в кабинет, она твердо заявила:

– Вера Александровна, в хирургический кабинет больше не приходите, я лучше буду работать одна. Вы свободны.

– Вы что ж думаете, меня уволят? Вас скорее вытурят отсюда! – засмеялась та. Затряслись золотистые кудряшки над низким лбом, и она, виляя задом, вышла.

Работать стало еще труднее. Валя приходила на час раньше, чтобы приготовить кабинет к работе. Задерживалась после работы.

Вера Александровна бегала по магазинам, таскала Римме Владимировне какие-то пакеты. Они сдружились. Казалось, ни ту, ни другую ничуть не волновало то обстоятельство, что Вера Александровна нигде не работала, но получала зарплату.

Планерки продолжались. Ничего не изменилось в поликлинике после собрания. Коллектив лихорадило. Главный врач увольняла неугодных людей. Другие уходили сами.

Сегодня в коридоре, около дверей хирургического кабинета, с утра собралось человек тридцать больных. Валя решила на планерку не идти, будет работать. Но прошло минут десять, за ней прибежала санитарка.

– Валентина Михайловна, все собрались, ждут вас. – Валя с досадой встала из-за стола, извинилась перед больными.

– Вам что, отдельное приглашение надо? Вы не знаете, что в девять часов у нас начинается планерка? Ее еще никто не отменял! – набросилась на нее Римма Владимировна. – Все собрались и должны ждать вас? Вас, которая так печется о рабочем времени! Если вы жена секретаря Горкома, так думаете, вам всё позволено?

– Оставьте в покое моего мужа, он у себя на работе, я у себя. Не пришла: жаль людей, собравшихся у кабинета, – холодно ответила Валя.

– У нее, видите ли, люди, а у других кто? Однако они пришли вовремя! Вы разлагающе действуете на коллектив! Сегодня Ольга Николаевна прошла, не поздоровавшись со мной! Это ваше влияние!

Ольга Николаевна, пожилая, располневшая сестра, удивленно вскинула глаза.

– Я вас не заметила.

– Конечно, иголку в сене вы не заметили, главного врача не увидели! – иронизировала Римма Владимировна. – Я требую уважения к себе! – Она говорила о субординации, о чем-то еще. Валя не слушала ее, погруженная в свои мысли. «Требует уважения к себе! Разве этого можно требовать? Это нужно заслужить. Боже, вот такие экземпляры возглавляют учреждения. И не только наше. Попробуй их сместить! Цепко держатся. Ничем не гнушаются. Грубы, заносчивы с подчиненными. Льстивы, угодливы с начальством, а оно, к сожалению, подхалимов обожает». Очнулась, когда пластинка заиграла Гимн Советского Союза. Главный врач встала, все поднялись за ней.