Александр Дюдин - Сестры

Прошла неделя. Утром Клавдия Никифоровна собиралась домой. Поднялась с кровати, вдруг пошатнулась и снова села, опираясь руками на колени. Сидела, опустив голову, и трудно дышала. Валя встревожилась, подошла, взяла горячую как огонь руку.

– Что с вами?

– Кажись, заболела, горло болит.

Валя посмотрела горло, оно полыхало пламенем пожара. Подумала: «Ангина? Воспаление глотки?» И что-то было не похожим, что-то не укладывалось в простуду. Смерила температуру: 39,5. Напоила таблетками, торопливо убежала на работу – опаздывала. Тревога не покидала ее и там. Попросила лаборантку взять кровь (сказалась привычка клинициста). Посмотрела результаты анализа и испугалась! Острый лейкоз! Свекровь поместили в больницу.

На другой день, собираясь на работу, Валя говорила Сергею:

– Ты бы сходил, навестил мать.

– Сегодня не могу, никак не могу. Ждут на заводе с утра, а после обеда бюро Горкома.

– Тогда черкни записочку, я отнесу передачу, пусть думает, что ты приходил, ей будет приятно. – Валя своим приходом боялась вызвать досаду у свекрови, знала, что не обрадует ее своим вниманием.

Вечером, после работы, пришла в больницу. В коридоре не протолкнуться, столько набралось народу с передачами для больных. Валя заняла очередь. Вернулась с корзиной седая старушка.

– У меня просьба к вам, – говорила Валя, заглядывая в окошечко. – Скажите, что сын приходил, ей приятно будет, – протянула свой узелок с вареньем, молоком, печеньем.

Валя обходила все рестораны и наконец купила две баночки икры. Знала, что не спасут, но рекомендуется икра при заболеваниях крови.

Каждый день аккуратно приносила записочку от сына, придумывая каждый раз, что принести вкусненького. Один раз, вечером, вырвался к ней Сергей. Валя ждала его на улице. Вышел веселый:

– Чего ты паникуешь? – недоумевал он. – Мать выглядит хорошо, и настроение у нее бодрое! – добавил раздраженно. Валя молчала. У нее тоже появилась надежда: «Может быть, действительно, не так страшно? Перейдет в хроническую форму, и она еще проживет несколько лет?»

И снова прибегала каждый вечер к свекрови, считая это своим долгом перед матерью мужа. Дней через десять они пришли к ней вместе с Сергеем. Губы Клавдии Никифоровны были в крови. Восково-бледная кожа покрылась кровоподтеками. Валя намазала ей кусочек сайки икрой и дала. Свекровь жевала сухим ртом, глотала, давясь, с широко открытыми глазами. Валя с жалостью смотрела на нее.

На другое утро свекровь умерла. Сергей телеграфировал сестрам. Сам отвез мать на ее квартиру, целыми днями хлопотал о похоронах. Совсем не бывал дома. Только один раз забежал на минутку, спросил грубо:

– Где одежда матери, которую я принес из больницы?

– Вот здесь, в гардеробе, – заторопилась Валя, вынимая узелок. – Пожалуйста, мне ничего не надо, – поспешно подала его Сергею. «Не подумал бы, что она припрятала эти тряпки для себя. Нет, никакого наследства мне от свекрови не нужно», – подумала, содрогаясь.

Несмотря на то, что Клавдия Никифоровна принесла ей много горя, смерть ее потрясла Валю. «Как быстро скрутило ее! Каких-то три недели, и не стало человека, – не укладывалось в голове, и потому казалось страшным. – Вот так может быть с каждым, и со мной, и с кем угодно. И ничем нельзя помочь, отвести беду, спасти! – Неотвратимость случившегося пугала. – Как мы, врачи, еще бессильны!» – думала с горечью Валя. Жаль было осунувшегося и почерневшего от горя Сергея.

В день похорон Валя приехала проститься с Клавдией Никифоровной. Вошла в комнату. Свекровь лежала в гробу большая, мясистая, злая. «Умирая, видно, вспомнила обо мне», – подумала Валя. Стало неприятно, повернулась и вышла.

На кухне сидели за столом и с жадностью ели красные, потные, толстые сестры Сергея. Никаких следов горя, одно желание насытиться.

– Всё тебе, всё тебе. И шаль пуховую, и покрывало. А мне что? Рвань эту? – махнула старшая рукой в сторону вешалки.

– Я тебе белье оставлю, тебе мало? – ссорились они из-за скудного наследства матери. Вале стало стыдно за них. Незаметно спустилась во двор, встала в ожидании выноса тела. Толпа соседей стихла при ее появлении. Потом начали шептаться между собой, недружелюбно поглядывая на нее. Это как-то не задержалось в ее сознании. «Вот свекровь сердилась, ненавидела, портила себе настроение, кровь, зачем? – печально думала Валя. – Жизнь такая короткая, оборвалась. И нет ничего». Было грустно от бренности жизни и от чего-то еще…