Александр Дюдин - Сестры

– Ребята, подождите! – закричал Сергей, спускаясь за ними по лестнице, они оглянулись и побежали. Сергей выскочил во двор. Парни скрылись за воротами.

– Чего ты за ними бежал? – спросила Валя.

– Хотел узнать, кто такие.

– Так бы они тебе и сказали.

– Увел бы одного в милицию, попросил выяснить, узнали бы.

– Так возьми сына и узнай!

– А ну, пойдем, Михаил, поговорим.

– Чего? Я ничего не знаю!

– Кто они такие?

– Я же говорю, не знаю! – зверенышем смотрел Миша.

– Что они тебе дали?

– Марки, на, посмотри! – он бросил отцу пакет. Там действительно были марки.

– За что они тебе их носят? Что ты должен сделать взамен?

– Ни за что! – гнусавил сын.

– Вот что, Миша, ты завел сомнительных друзей, не ходишь в школу, пропадаешь где-то в поисках марок, поэтому я их забираю – до тех пор, пока ты не исправишь свои двойки. Марки не должны мешать учебе!

– Они не мешают, – гундосил сын.

– Мешают. Мать увольняется с работы и будет денно и нощно находиться рядом с тобой. Ты в классе, она караулит тебя в коридоре, чтоб ты не ушел к этим ребятам. С ними надо кончать. Будут требовать марки обратно – отдай!

– Ага-а, – тянул он высоким голосом, не соглашаясь.

– Отдай! Это не твое!

В понедельник Валя написала заявление об увольнении, объяснила, в чем дело. Главный врач нехотя подписал.

– Вы ставите нас в безвыходное положение. Кто будет вместо вас вести больных? За две недели мы бы подыскали врача.

– А если бы я заболела, вышли бы как-то из положения? Боюсь за сына, если натворит дел за это время с этой компанией? Мне всю жизнь не рассчитаться! Сына жаль.

– Где вы были раньше?

– В клинике, в том-то и дело, что на работе. Ухожу – темно и прихожу – темно! Вы же знаете, в хирургии иначе нельзя!

Сдала больных Ксении Павловне, та посочувствовала, и Вале стало легче.

Из больницы прошла в школу, посмотрела в замочную скважину: Михаил сидел в классе. Она встала в коридоре, возле окна.

Прозвенел звонок. Тихий коридор огласился детскими голосами. Ребята сыпались из дверей, и все куда-то бежали. Вылетел Михаил и оторопело смотрел на мать.

– Ты почему здесь стоишь? – настороженно спросил он.

– Тебя караулю, чтоб не убежал к той компании!

– Не убегу я, – сердился он, – иди домой!

– Честное слово? – недоверчиво спросила мать.

– Сказал, не убегу, значит не убегу!

Перемену Валя прогуляла около школы, потом зашла, снова посмотрела в замочную скважину. Миша сидел на месте.

Их дом был напротив школы. Всю неделю Валя караулила сына. Изо дня в день мерзла на улице, чтоб Миша не видел ее (не хотела озлоблять его недоверием). Не выдержав холода, заходила во время уроков погреться в школу.

В субботу после первого урока Михаил вышел из школы и растерянно смотрел на мать.

– Ты куда? – с тревогой спросила она.

– Куда надо! – угрюмо буркнул он. Валя поймала его за руку.

– Мишенька, милый, не ходи к ним, упекут они тебя в тюрьму!

– В какую еще тюрьму! – вырывался он.

– Прошу тебя, не ходи, прошу! – умоляла она, чуть не плача, сама крепко вцепилась в его рукав, держала изо всех сил.

– Да пусти ты! Слышишь звонок? Опаздываю на урок! – он вернулся в класс.

Утром Миша собирался в школу, и мать тоже.

– Чего ты следишь за мной? – возмущался сын. – Ребята смеются надо мной. Ходишь по пятам!

– А ты не убежишь к ним?

Миша ушел, хлопнув дверью, ничего не ответил.

Теперь Валя знала, как размножаются кенгуру, решала уравнения, учила географию, историю, чтоб проверить сына, нужно было знать самой. Домашние дела запустила.

– Мама, я пойду гулять!

– Миша, только во дворе! – Она готовила обед, не спуская глаз с горки, где он катался. Вот Миша направился к воротам, Валя набросила шаль, в легком платье, в тапочках на босу ногу, бежит по снегу в сорокаградусный мороз. Миша уже летит по улице, она за ним, кричит:

– Задержите мальчика, задержите мальчика!

Какой-то мужчина преградил ему дорогу, поймал за плечи.

– Пусти, – вырывается он.

– Мишенька! – держит Валя его за руку. – Пойдем домой! – Она дрожит от волнения и холода, шаленка упала на плечи, простоволосая, держит его, умоляет, плачет.

– Отпусти, сам пойду! – сердится Миша.

Валя лаской, сын грубостью, она лаской, он грубостью! Так уставала от нервного напряжения, что как только придет Сергей, передает сына ему. Сама оденется, ходит по темным переулкам и плачет. Вымотается за день – нужна разрядка. А на другой день всё сначала.