Александр Дюдин - Сестры

– А ты переубеди их, докажи, что я не права, меня переубеди!

– Дьявол тебя переубедит! Втемяшится бабе какая блажь, колом ее не выбьешь! – злился Сергей.

Под конец они совсем рассорились, а Сергей стал снимать портрет Сталина со стены.

– Не дам! – заплакала Валя. Взяла портрет и понесла в свою комнату, где она спала с Катей.

Неожиданно пришел Антон Федорович.

– Смотри, что делает! – обратился возмущенный Сергей к нему. Валя приколачивала гвоздь над своей кроватью. Антон, спокойно улыбаясь, сказал:

– Напрасно, Валентина Михайловна, ему не место в вашей спальне. Или в знак протеста вешайте в гостиной, где висел, или не вешайте вовсе.

Валя стояла, обняв портрет обеими руками, прижимая его к груди, плакала.

– Бунтарь-одиночка, – не мог успокоиться Сергей, проходя с Антоном Федоровичем в гостиную.

– Я не одиночка, – возразила Валя, – если сделать опрос населения, то больше половины выскажутся за Сталина!

– Хорошо, – обернулся Сергей, – вот нас трое, мы с Антоном против Сталина.

– С чего ты взял, что я против? Я с Валентиной Михайловной. У меня портрета Сталина не было, я повесил.

– Вам закрытое письмо читали?

– Читали. Ну и что? Я против культа вообще, но я против мордования Сталина. Ничего, кроме вреда, это не принесет! И у меня впечатление, что Хрущевым движет не польза дела, а личная ненависть к Сталину. Я считаю, культ надо было осудить и оставить всё на своих местах.

Глаза Вали высохли от слез. Они искрились торжеством и радостью. Этот случай еще больше отдалил Валю от Сергея. Теплом и благодарностью наполнилось сердце Вали к Антону.

Валя шла из школы с родительского собрания, подавленная и расстроенная. «Когда же я упустила сына? Успокоилась, что он с желанием учится. Закрутилась: работа, домашние дела, а тут еще сердечная маята. Проглядела сына, горе какое! Сколько я не заглядывала в дневник? Даже и не помню. А у него по шести предметам двойки! Перестал посещать школу, связался с какой-то компанией». Тетюцкий сегодня с такой злобой кричал:

– Гнать надо Воробьева из школы! Он плохо влияет на моего сына!

– Трудно сказать, кто на кого влияет. Зачинщиком шалостей чаще бывает Тетюцкий, только он похитрее, – говорила классный руководитель. – Все они видны мне как на ладони. Вот сидят, хохочут оба на последней парте. Стоит мне только посмотреть, Тетюцкий само внимание, а тот еще смеется. Замечание делается Воробьеву.

– Сына секретаря Горкома защищаете! – возмутился отец Тетюцкого.

– Ради справедливости говорю. Один Тетюцкий – парень как парень. Один Воробьев – обыкновенный ученик. Но вместе – это цепная реакция!

Миша коллекционировал марки. Валя заметила, что у него появились новые, даже целый альбом. Заметила и не обратила внимания. «Откуда у него? – только теперь подумала Валя. – Надо узнать, что это за ребята, с которыми он проводит день, уходя из школы, чем они занимаются? Что привлекло сына к ним?»

Ей пришлось однажды слышать о том, что дети руководящих работников избалованы материальными благами. Это далеко от истины. Дело не в этом. Сергей получает триста рублей. Сейчас многие рабочие на заводах получают и больше. Но рабочий отработал смену – свободен душой и временем. Сделал свое дело – полностью может переключиться на семью, на детей. А у Сергея ни днем, ни ночью нет покоя. Одно строительство большого водопровода что стоит: то труб нет, то техника встала, то еще что-нибудь, а сроки поджимают. Воды в городе не хватает. А строительство нефтезавода, жилья, выполнение плана предприятиями города, где далеко не всё гладко? Свои трудности, проблемы, а выполнить надо, во что бы то ни стало! И еще тысячи забот! Поесть некогда. Как он только выдерживает такое напряжение!? Валя вспомнила, как однажды проснулась от каких-то звуков: он мычал, силясь что-то крикнуть. Она видела: ему тяжело. Разбудила.

– Ты не морочь мне голову! Ты план давай! – кричал он с раскрытыми, непонимающими глазами, всё еще во власти сна.

– Господи! – смеялась Валя, – даже ночью от жены выполнения плана требуешь!

До его сознания дошло, что он дома, ночь, расслабился, вздохнул: «Фу, опять видел во сне: план строительства жилья срывается!» Ей тогда стало жаль его.

«У нее все мысли о больных – люди ей жизни доверяют. Заботы о семье: чем накормить, во что одеть, еще тысячи мелочей, а сутки не становятся больше. Работа главное в жизни и у того, и у другого. Вот и упустили ребенка. А надо находить время, уделять ему внимание. Как тебя поразило, когда Вовка Родионов, решая задачу, подошел к телефону, запросто позвонил отцу на работу посоветоваться, как лучше ее решить. У Родионова (первого секретаря Горкома) шло бюро. Он попросил извинения у присутствующих, вникнул в содержание задачи, ответил сыну: «Правильно решаешь» и продолжил заседание. Всем даже было приятно, что он всегда свободен для сына».