Александр Дюдин - Сестры

– Ты считаешь, что Сталин намеренно уничтожил лучших коммунистов, зная, что они не виновны? Не верю этому! Вся его жизнь этому доказательство! Ему представляли документы, материалы следствия, доказывающие виновность, признания виновных, как он мог не верить? Сталин верил, подписывая смертный приговор, что они враги! Сами признались!

– А ты знаешь, каким путем добивались признания?

– Зоя Космодемьянская, девчушка, выстояла, не предала. Какие же это мужики, если не выдержали и наговорили на себя!? Ну, один, два не выдержали, но остальные? Были же стойкие коммунисты? Они же боролись за правду! Не верю, что все наговаривали на себя! Ты не сможешь отрицать, что были среди репрессированных и злобные эсеры, кадеты, монархисты и прочая мразь, стремящаяся к власти! Пора было кончать с врагами внутри страны. Правильно? Может быть, и была такая директива. Вот и бросились ловить «врагов» шибко резвые работники. Я представляю себе тридцать седьмой год как очередной перегиб на местах! Мало у нас их было? Вспомни коллективизацию, указ о мелких кражах, указ об опозданиях. А старательных дураков у нас, к сожалению, хватает! Есть русская пословица: «Научи дурака богу молиться, он и лоб разобьет». А вот руководители репрессий – действительно враги! Умные. Пролезли в НКВД, надели маски преданных людей, втерлись в доверие. Убийство Кирова было задумано как хитрый ход, чтоб развязать себе руки для расправы. Брали сразу всё бюро Обкома, Горкома, обвиняли в заговоре, подтасовывали факты. Обезглавили армию. Торопились, многое успели сделать. Как шквал прошли репрессии по стране. Был там сильный враг, высоко, в Москве! Я убеждена в этом!

– Если Сталин гениально умен, как он мог верить, что все лучшие коммунисты, руководители партии – враги?

– А Пятаков, Троцкий тоже в свое время носили звание коммунистов и руководителей партии. Он на своем веку видел врагов всяких мастей!

– Пятаков, Троцкий – единицы, а тут десятки тысяч лучших людей!

– А ты думаешь, ему докладывали об этих тысячах? Убеждена, что нет! Скрывали как могли! И все-таки, в конце концов, как-то дошло до него, что творилось в стране. Именно он заподозрил неладное, остановил репрессии, многих вернули и реабилитировали! И Ежов куда-то делся!

– Раньше надо было разобраться, мертвых не вернешь, – сердито буркнул Сергей. – И как ты можешь утверждать, что он остановил, не зная толком ничего? Всё это твои измышления!

– Было же постановление ЦК партии, осуждающее и этот страшный перегиб. Именно ЦК партии клеймило перестраховщиков!

– И все-таки это был культ личности, вредный культ!

– А сейчас культ меньше? Если культ вредный, если его осудили, то не повторяйте ошибок, не создавайте новый культ! Хрущев разоблачил Сталина, а что же он себя не разоблачает? Как равноправного соучастника репрессий? У него на Украине то же самое творилось, те же репрессии, ничем не меньше и не лучше! А Сталина ругают враги советской власти: бывшие дворянчики, тоскующие о своих поместьях, бывшие кулаки и другая нечисть. Вот сейчас они сняли доброжелательные маски, брызжут бешеной слюной, обрадовались: Сталина ругать можно! А ненавидят Советскую власть! Думаешь, сейчас нет врагов? Есть! Шипят индюками, вызывают у молодежи сомнения, недовольство, раздувают национализм! «Разделяй и властвуй!» – вот их девиз! Революция не кончилась, борьба продолжается! Будет лихо – и опять вылезут из своих щелей всякие подонки! А Сталина большинство уважает, даже те, кто пострадал невинно в тридцать седьмом году. Уважают за то, что он всю жизнь отдал укреплению Советского государства! Этого у него не отнять!

Валя доказывала невиновность Сталина не только мужу, но и самой себе. Казалось, всё говорила правильно, а на душе оставалось сомнение. Душа не прощала гибели невиновных людей, не прощала беззакония. Старалась оправдать, но чувствовала, что не может этого сделать. От этой раздвоенности на сердце была маята. Репрессии тридцать седьмого года не оставляли в покое.

– Ты многого не знаешь, а рассуждаешь! – горячился Сергей.

– Ты знаешь? Расскажи, объясни, чтоб я поняла.

– Я не могу тебе рассказать – письмо ЦК закрытое.

– Вы чья партия? Народа? Так что вы таите от него? Какие такие секреты? А? – с досадой махнула она рукой. – Нечего вам рассказать, прикрываетесь многозначительной таинственностью. Если затеяли кампанию против Сталина, так раскройте, в чем он виноват, чтоб народ понял вас!

– Самое неприятное, что ты на детей вредно влияешь, – кричал Сергей.