Александр Дюдин - Сестры

Привез детям елку, поставил и повесил на нее лампочки, но праздничное настроение не приходило. Впервые не хотелось идти на работу.

В понедельник с утра нормировщица вертелась около него. Улучив момент, когда они остались одни, Егор с досадой буркнул:

– Чего ты всё юлишь под ногами?

– Что ты, миленький, какой сердитый? – заглядывала она ему в глаза.

– Слушай, Климова, – морщился он как от зубной боли, – оставь ты меня в покое, будь добра, случилось раз по пьянке, прости, сам сожалею. Больше этого не повторится!

– Как не повторится? – вытаращила она на него глаза. – Ты что ж это, посмеялся и шасть в кусты? – они стояли на заснеженной дороге. Егор оглянулся, не смотрит ли кто на них. Все работали, не обращая на них внимания.

– Я же тебе говорю, прости, пожалуйста, – просил он умоляющим голосом и вдруг – выпрямился и жестко отрезал, – в общем, конец!

– Придешь, никуда теперь, миленький, не денешься! Когда я того схочу, тогда и вернешься. Ты вот где у меня, начальник, – показала она сжатый кулак со слезами на глазах, опустив голову, пошла свежим нетронутым снегом к унылому березовому околку напротив дороги.

Все дни до приезда Марии Егор чувствовал себя отвратительно, не забывая ни на минуту о случившемся. «Вот влип! Что делать? Сегодня должна приехать Мария, что-то страшно стало». Возвращаясь домой, зашел в цветочный магазин, за бешеные деньги купил большой букет красных и белых гвоздик. Обрадованный, что снова видит ее, искренне обнял, поцеловал, облегченно вздохнул, словно с ее приездом все беды должны были кончиться. Но почувствовал, как пытливо смотрит на него Мария. Она взяла цветы, поставила в воду, подала ему конверт и сказала сухо:

– Если я еще получу подобное письмо, не пойду жаловаться ни в Горисполком, ни в Обком. Ты меня знаешь, мы просто с ребятами выгоним тебя навсегда из нашего дома. Сделай так, чтоб я больше таких писем не получала! – и ушла в кухню.

Егор держал анонимку в руках и всё еще улыбался, жалобно, виновато. «Кто же ее написал? – мучительно думал он. – Знают двое: шофер и Настасья. А вдруг разболтала? Вдруг знают все? Ну, влип, ну, влип! В первую очередь надо выяснить, кто написал анонимку, чтоб сразу закрыть эту лавочку. Зайду к Сашке, он работает следователем, пусть поможет (Сашка был его школьный товарищ, вернулся с фронта, окончил юридический институт). С ним же надо посоветоваться, как избавиться от этой грязной бабенки, – сложил письмо, сунул его в карман. – Пожалуется Климова в партком? Пусть! А шантажировать себя не дам! Расскажу всю правду, как получилось. Пусть казнят! Заслужил. Но от бабенки надо избавиться, что бы это мне не стоило! Попадет – поделом! Не теряй дурной головы! Лучше всего ее уволить, но как? Нужна причина, разрешение местного комитета».

Праздник нового года в семье прошел в напряженной грозовой атмосфере. Мария не возвращалась к письму. Молчал и Егор. Мария видела, как он искренне обрадовался ее приезду. «Если что-то есть (дыма без огня не бывает), то несерьезно, – думала она. – Я предупредила, а он пусть решает».

Егор боялся коснуться этого вопроса. Врать он не хотел и не умел. «Главное, избавиться от угрожающей нормировщицы. Ах, черт побери, «не было у бабы хлопот, так купила порося!» – который раз думал он с досадой.

Перед Новым годом Катя прибежала с улицы румяная, запыхавшаяся.

– Мама, директор музыкальной школы просила тебя зайти к ней поговорить.

– Какой музыкальной школы?

– А той, что за мостом.

– Как ты туда попала?

– Никак, с Людой.

Людой была та рыжая девочка, которая в первое знакомство заступилась за дочку. Крупная здоровая девочка с рыжими волосами, рыжими бровями и ресницами с первого дня взяла опеку над Катей. Валя как-то наблюдала в окно: в одном конце двора играла с девочками Катя, в другом Люда. Вдруг девочки взялись бить дочь, отнимая что-то у нее. Та присела, прикрыв голову руками. Она, как и Валя, терялась, когда ее обижали, не умела постоять за себя. Люда обернулась, увидела, полетела, только рыжие волосы разлетелись по ветру. Вихрем обрушилась на кучку, разбросала всех, вытащила Катюшу. Наклонилась над ней, что-то расспрашивая, вытерла ей слезы. Потом побежала, догнала одну из девчонок, сердито выговорила ей, отобрала что-то, вернулась и отдала Кате. Взяв ее за руку, повела с собой в другой конец двора. Валя, благодарно улыбнулась, наблюдая эту сцену.

После нового года Валя зашла в музыкальную школу, отыскала табличку «Директор», постучала, услышав разрешение, вошла.