Александр Дюдин - Сестры

В глазах Егора потемнело от ярости, он молотил лопатой направо и налево. Бабы с визгом побежали прочь, врассыпную. Несколько баб, которых он задел, ползали у его ног. К ним уже бежали охранники, мужики, работавшие на бульдозере, катке, шоферы грузовиков. Всё это произошло в какое-то мгновение. Когда Егор пришел в себя, испугался. Даже ноги ослабли. «Никого не убил?» – с ужасом подумал он. Но бабы, охая, поднимались с земли, сквернословили. Весь воинственный дух улетучился, они зажимали кровоточащие раны на голове, руках, плечах, и выли.

– Убью! В тюрьму сяду, но убью, если еще раз сунетесь! – крикнул он, снова хмелея от бешенства. – Мне это не в новинку – четыре года в окопах. Там фашистов бил, а теперь вас, поганых, бить буду, если работать не будете, или сдохнете с голоду. У нас в стране кто не работает, тот не ест! – и ушел злой в вагончик. «Судить будут, наверное, за избиение? А что было делать? Или они меня, или я их! Так сложилось дело. Всё случилось в какой-то миг! Фу ты, черт, вот не думал, что с бабами драться придется!»

– Здорово вы с ними расправились, – вошел, смеясь, охранник, – я думал, они вас прикончат.

– Я под Сталинградом воевал, не такое видел.

– С бабами хуже воевать, чем с фашистами – от них не знаешь, чего ожидать!

– Да какие это бабы, мразь!

– Они тут разные, – закуривая, возразил охранник. – С десяток, которым сегодня досталось, отпетые бандитки. Осуждены за убийства, кражи, проституцию. Остальные, большинство, сидят по указу за мелкую кражу. Командует у них этот десяток. Их боятся! У вас бинты есть?

Егор не мог успокоиться. Дрожащими от волнения руками взял аптечку, подал ему бинты. «Хорошо, что не убил никого. А мог запросто, не соображал, что делал. Посчастливилось, что не убил. Фу, черт, ненужная совсем история».

Баб перевязали, охранник увез раненых в тюремную больницу. Остальные разошлись, взялись за лопаты.

Ни одной жалобы на Егора не поступило, но слух о драке дошел до секретаря райкома. «Раз не жалуются, значит, чувствуют себя виноватыми. У инженера другого выхода не было, он защищался. Считаю, что прав!»

На этом и закончился инцидент. Работа наладилась.

Как ни торопилась Мария, как ни прибавляла задание на сутки, люди вымотались, и связать весь мост к весне не успели. Больше половины сделали с обоих концов, но не сомкнули. В середине, словно поднятые над рекой руки, в кружевных рукавах переплетений бревен стояли одинокие опоры. Успели поставить ледорезы.

Ледохода ждали, и все-таки он начался внезапно. Все строители, население района, собрались утром на обрывистом берегу. Дул холодный, сырой, пронизывающий ветер. Солнце круглым ледяным окатышем висело в мглистой дымке над рекой. Река Бердь небольшая, но быстрая и коварная. Весной разливается, затопляя деревни, луга, пашни. Мост пришлось ставить 86 метров длиной. Сейчас вода стремительно несла большие и малые льдины, крутила их в водоворотах. Лед с кучами навоза, сена, каких-то построек несся мимо берега. Мужики натягивали поглубже шапки, поднимали тонкие воротники телогреек, подставляя спину ветру, прятали замерзшие руки в карманы. Все напряженно смотрели на ледорезы, защищающие средние опоры.

– Если срежет ледорез, опоры как спички снесет! – говорил задумчиво Четверяков, рыжий мужик с огненной бородой, бригадир плотников, работающих на строительстве моста.

– Не должно снести, крепко, вроде, ладили, – отвечал другой мужик, с обветренным, заросшим щетиной лицом.

– Силища-то какая прет, одно слово – стихия!

«Как же я минеров-то упустила из вида? – волновалась Мария. – Не думала, что рвать лед придется. Всё думала – успеем! Два пролета в середине остались не связанными. Река всегда числа двадцатого – двадцать пятого апреля вскрывалась, а сегодня только двенадцатое. Раз в сто лет такое бывает, чтоб в начале апреля жара до двадцати девяти градусов стояла. Всё по закону подлости». А ей бы хватило две недели закончить связку моста. Тол вчера успели привезти, сегодня хотела поехать в райвоенкомат, просить минеров. А утром чуть свет, Четверяков разбудил ее стуком в окно. Открывает рот, орет что-то, показывая в сторону реки. Испугалась, а понять ничего не может. Когда распахнула дверь, услышала: «ледоход начался». Прибежала на берег. Вон, люду сколько, все рабочие здесь, да и население поселка собралось. Может, среди них кто-то был минером, ведь война недавно закончилась.

– Мария Михайловна! – теребил ее рукав Четверяков, – смотри, какой пласт летит, рвать надо, всё снесет!