Александр Дюдин - Сестры

– Может быть, мне дадите женщин? – попросила Мария секретаря райкома.

– Не советую: трудный народ. А осужденные по 58-й статье – бывшие коммунисты, руководители. Работают честно, хорошо, без саботажа, это я знаю.

Набралось человек десять мужиков-плотников, пришедших из деревень. Мария велела распилить четыре бревна на равные отрезки, дала каждому по чурбаку, предложила вытесать восьмигранник, ставила разряд. Особенно ей понравился темноволосый паренек лет двадцати, топором он словно играл так ловко, так точно, что она просто заглядывалась. «Вот тебе и молодой, да умелый, а другой до старости доживет, а так неумехой и помрет!» – думала она.

Когда подули холодные ветра, зачастил снежок, работы на мосту шли полным ходом. Мария утром уходила в темноту и домой приходила с темнотой. Сегодня, возвращаясь домой, невольно остановилась у освещенного окна своего дома. Нижняя часть его сверкала хрустальными перьями, написанными морозом на стекле, а в верхнюю половину видела, как в теплом свете лампы Юля кормила ребят. Вадик и Анютка, как птицы, сидели с открытыми ртами, ожидая очередную порцию каши.

«Милые мои галчата», – растроганно подумала она. Теплом нежности к ним переполнило грудь. Перемерзнув за день, устала так, что с трудом ела, сил не было, и повалилась в глубокий сон.

Ночью Марию разбудил стук в окно.

– Кто там?

– Откройте, Мария Михайловна, – говорил секретарь райкома, голос которого она сразу узнала. – Извините, врываюсь в полночь, – входил он, пригибая голову в низких дверях. – Только что вернулся из дальнего колхоза. Построили там летом животноводческие помещения, сами, без проекта, без расчетов, конечно, без специалистов. Ехал дорогой, думал: валит снег, провисли крыши. Боюсь, рухнет – погибнет скот! Побоялся до утра оставить этот вопрос. Берите мою машину, поезжайте, посмотрите.

– Может, все-таки до утра подождать? Метель на дворе, – спросил Егор, поднимаясь и одевая очки.

– Нет, нельзя! – тревога передалась Марии.

Буранило, но дорога видна хорошо, хотя с языками переметов. С обеих сторон ее белели поля, окутанные темнотой. Чертил косые полосы снег в пучке света перед машиной. Боролся с усталостью шофер, таращил закрывающиеся во сне глаза. Сгребали стрелки «дворника» слой за слоем снег со стекла. Шофер сбавил скорость, въехали в лес. Запрыгала, закачалась, переваливаясь с бока на бок, машина на корневищах. Здесь ветер меньше. Стаей белых бабочек опускались редкие крупные хлопья снега. Выехали из леса, и снова поля, редкие перелески. Подъехали к колхозу часа в четыре ночи. Село спало. Над деревней висел густой лай собак.

Буран прекратился. Края тяжелых облаков высвечивались ослепительно белой пеной. Луна вдруг выплывала и снова тонула в пышной пуховой снежной перине.

На ферме горел огонек. На стук вышла заспанная женщина-сторож в выцветшей красной обвислой вязаной кофте, накинутой на голову телогрейке. Мария объяснила, что ее просил приехать и посмотреть кровли секретарь райкома.

– Боится, что они рухнут у вас.

Женщина, недовольная, пропустила ее мимо себя и захлопнула покрытую куржаком дверь. Мария прошла в коровник – и мороз по коже: некоторые стропила надломились, кровля в середине провисла гамаком.

– Выгоняй скот скорее! – сказала она женщине в платке.

– Тю, куда ж я его ночью буду выгонять?

– Видишь, провис потолок, вот-вот упадет!

– Без председателя тревожить скотину не буду! Я тебя не знаю и знать не хочу! Будет тут всякий командовать!

– Иди за председателем!

– А как же, сейчас побегу! А ты тут ферму подожжешь! – она с досады топала сапогами на месте. Мария вспомнила, что около фермы висит обломок рельса. «Срочно весь скот нужно выгонять и тут же ставить подпорки. Значит, надо поднимать людей!»

Она наклонилась, схватила железную клюку около печки, выскочила и изо всех сил стала бить по рельсу.

– Что ты, оглашенная, делаешь? Пошто трезвонишь? – старалась перекричать сторожиха. В деревне вспыхивали огоньки в окнах. Одеваясь на ходу, бежал народ к ферме. Первым, в портках, валенках и полушубке, прибежал безрукий председатель колхоза.

– Ты кто такая? – едва переведя дух, накинулся он на Марию. – Чего трезвонишь? Я думал, пожар здеся!

– Я инженер-строитель, скот надо выгонять и немедленно, сейчас у вас рухнут крыши.

– Кто тебе сказал, что рухнут? – недоверчиво переспросил он.

– Пойдемте, покажу. Видите, как провисло? – раздался треск, еще одно стропило лопнуло. Это испугало председателя. В дверях столпился прибежавший народ.