Александр Дюдин - Сестры

– Не знаю, Сергей, – плакала Валя. – Не знаю.

– Обещай мне ничего не предпринимать до завтрашнего дня. Дай мне пару дней. Надо же найти квартиру, чтоб переселить стариков. Не выгонять же их на улицу! Прошу тебя!

– Хорошо, я подумаю, – достала платок, вытерла слезы. – Иди!

– Ты подождешь пару дней?

– Подумаю! Я давно решила уйти от вас. Переболела, привыкла к этой мысли. Снова всё ломать, для меня это не просто.

– Ты можешь простить меня?

– Понимаешь, если бы в пылу ссоры, гнева, теряя разум, ты ударил меня, могла бы понять и простить. А то – по наущению матери! Ей в угоду! «Ничего, – подумал Сергей, – пройдет время, всё сгладится, сотрется в памяти».

– Ты совсем другой, чем я представляла, не думала…

– Что я непоправимо плохой, – уже раздражаясь, перебил Сергей. – Это просто теперь всё кажется в черном свете. Остынешь, увидишь всё по-другому. И будем жить, как прежде жили. «А прежде хорошо жили? – затосковала мысленно Валя. – Я так и не согрела твоего сердца, а свое остудила».

– Мне самому было мерзко и стыдно. Даже не знаю, как это получилось, – услышала она. – Потом думал, всё со временем забудется, но тогда же сам себе поклялся, что никогда этого не повторю больше! Давай начнем сначала. Я со своей стороны постараюсь, чтобы всё у нас было хорошо. Чтоб ты никогда не пожалела, что осталась.

– Ладно, иди, Сергей, я подумаю.

– Ты обещаешь ничего не предпринимать, пока я устрою стариков?

– Обещаю.

Сергей шел к отцу. Разговор предстоял щекотливый. Сергей обдумывал, как сказать помягче, чтоб не обидеть старика. Но, как ни говори, а смысл один: уматывайтесь, да еще поскорее. А они приехали помочь ему, всё бросили и приехали! На сердце маята. «Валентина тоже хороша, не могла ужиться, из мухи слона раздувает! Ох, уж эти женщины! Почему мужики могут жить вместе мирно, а бабы нет? Чувствительны! Черт бы их побрал! Не хочется родителей обижать, выгонять их, но эта закусила удила!»

Отец работал председателем профсоюза работников железнодорожного транспорта в Допрофсоже. В приемной сидело несколько человек. Один молодой парень в железнодорожной форме взволнованно ходил по комнате.

– Тебя чего старик вызывает? – спросил один из присутствующих.

– Да выпил во время поездки!

Из кабинета вышло несколько человек, шли, продолжая что-то обсуждать. В дверях показался отец.

– Подожди немного, Сергей, отпущу людей, потом поговорим с тобой, – обратился он к нему. – Заходите, ребята!

Первый от него вышел парень, выпивший во время поездки.

– Ну что? – спросила секретарша.

– Хороший он человек! Я думал: вот начнет мне читать мораль, стыдить, объяснять вред алкоголя. Как будто я сам этого не понимаю! А он только спросил: «Ты знаешь, зачем тебя вызывал?» – говорю: знаю. «Ну, и как дальше?» – Никогда больше не повторится! «Верю, да держи слово, а то люди тебя уважать перестанут». – И всё. Вот такой разговор, человеческий, самое главное. Это дороже всего! – парень повеселевший, довольный, вышел из приемной.

«Хороший у меня отец, – подумал Сергей, – не просто ему жить с матерью, а живет всю жизнь».

– Понимаю, зачем пришел. С ней никто жить не будет, – начал отец, когда Сергей вошел к нему и сел. – Ее уже не переделаешь. Тебе семью ломать нельзя. Валя хорошая жена. И так она много от нее вытерпела. Нам надо от вас уходить. Другого выхода не вижу! – Сергей облегченно вздохнул. «Умница, ты мой родной, – подумал Сергей об отце с нежностью. Гору с плеч снял! Всё старик понимает!» – Но куда? Вот вопрос! – продолжал тот.

– Я обещал Валентине решить вопрос за два дня.

– За два дня? – раздумчиво переспросил он. – Не знаю. Я уже второй год прошу квартиру. Думаешь, не видел? Не замечал? Всё видел, хлопотал, чтоб отделиться. Знал, что этим кончится. С ней сам черт не уживется! – помолчал, обдумывая что-то. – Поехали к начальнику управления дороги!

Старики временно переехали в пустую аварийную хибару, подлежащую сносу. Федору Николаевичу обещали: переселить его в ближайшее время. Через две недели сдавали дом. Квартиры там расписаны, но освободятся комнаты в старых домах, они тоже распределены, но одну решили изыскать, кого-то потеснить.

– Еще завалит нас здесь, – посматривала с опаской притихшая Клавдия Никифоровна. – Уж лучше сразу в могилу! – завыла она.

– Человеком надо быть, а не барыню строить из себя, командирша! Никто б тебя не выселял. Я глядел на тебя и думал: как Валентина терпит? А сколько раз говорил, что нельзя ее так обижать? Ты же слушать не хотела. Все на дыбки! Всякому терпению бывает конец! Ну, разбила б семью? Чего хорошего? Маялась бы Валентина где-то с ребятами. Сергею в его годы непросто новую семью сладить. Да чем Валя плохая? Хорошо, что у Сергея своя голова на плечах есть. Не во всем тебе потакает.