Александр Дюдин - Сестры

– Я сейчас, присядьте, – он указал рукой на стулья и скрылся за дверью. Минут через пять вернулся.

– Пойдемте к секретарю райкома. – Они поднялись на второй этаж.

– Рад вас приветствовать, – шел к ним навстречу секретарь райкома, с зачесанными назад волосами, тронутыми сединой. В его походке, движениях чувствовалась власть, сила, уверенность. – Давно вас ждем, вы нам очень нужны. Ни одного инженера во всем районе, а строить много надо. Так что сразу предупреждаю: мы вам поможем, чем можем, а вам придется строить не только дорогу и мост, хотя они нам во как нужны, – он резанул краем ладони по горлу, – но помогать строить животноводческие помещения в колхозах, сразу это вам говорю. А сейчас надо вас в первую очередь устроить. Мы вам приготовили комнату в общежитии, не рассчитывали, что вы с детьми. Василий Васильевич, их надо устроить в отдельный дом с надворными постройками, – обратился он к председателю райисполкома. – Сегодня у нас бюро райкома, надо включить в повестку дня вопрос о выделении им коровы и корма для нее. Трое малышей, выпаивать молочком надо. Ты займись ими сам. Есть у тебя что-то на примете?

– Так, чтоб была свободная квартира, да с надворными постройками, нет. Есть дом в Луговой, стоит второй год с заколоченными окнами, недалеко от моей квартиры. Хозяева в город уехали. Но как там внутри – не знаю. А мы имеем право заселять эту частную собственность?

– Заселяй, если дом пригоден для жилья, под мою ответственность. Уладим, когда хозяева приедут – освободим, подремонтируем, еще спасибо скажут. Пусть ваш муж съездит, посмотрит.

– Нет, мы сразу все поедем, у нас вещи на телеге около райкома.

– Ладно, езжайте, смотрите.

Домишко оказался небольшим: два окна на улицу, одно во двор. Василий Васильевич сбил заржавленный замок подобранным во дворе кирпичом. Зашли в сенки, в открытую дверь избы. Одна комната с русской печью, ухват, клюка, дырявое ведро в углу, некрашеный стол посредине, лавки у стен. От заколоченных досками окон в избе полумрак, пахло мышами, нежилым. Пыль толстым слоем лежала на столе, полу, на стеклах окон. Потолок, углы стен заплетены плотной сетью паутины. Василий Васильевич, упираясь ногой в стену дома, уже отрывал доски с окон. Мария с Егором вышли во двор, заросший бурьяном. Напротив крылечка – глинобитный сарай с провалившейся крышей. За тыном простирался большой огород с качающейся под ветром травой.

– Смотри, Мария, здесь даже погреб есть, – басил Егор, – и колодец! – На валке колодца тоскливо болтался обрывок веревки.

– Ну, как? – спросил, подходя и отряхивая руки, Василий Васильевич.

– Что ж, люди жили, и мы будем жить, пока хозяева не выгонят! – улыбался довольный Егор. – Крышу над сараем надо новую ставить.

– Леса мы вам подбросим, и людей тоже. А сейчас пошлю вам девчат, комсомолию, помочь помыть, прибрать в доме, – старался он перекричать ревущую пару близнецов. Мария трясла их на обеих руках.

– Я в первую очередь схожу на базар за молоком, – бросил беспокойный взгляд на жену Егор, – ребята изголодались в пути. Двоим материнской груди не хватит.

– Сегодня сходите на базар, а с завтрашнего дня, пока не обеспечим вас коровой, договоримся с ближайшим колхозом. Будут завозить молоко. Пять литров вам хватит?

– Конечно, спасибо, – обрадовалась Мария.

Специальным решением бюро райкома Данышевым была выделена корова. Привезли две скирды свежего сена. Мария быстро нашла няню: Юлю, миловидную девочку лет четырнадцати, с коротенькими светлыми толстыми косичками, всегда мурлыкающую какую-нибудь песенку без слов, застенчивую и в то же время очень шуструю. Она летала из дома в сарай, доила, кормила корову, кормила детей. Отец погиб на фронте. У матери еще, кроме нее, шесть ртов. Мать была рада избавиться от лишнего едока. Помощница у нее была, на год младше Юли. И Мария была довольна, что устроила детей, за дом можно не беспокоиться.

Через неделю в машине секретаря райкома Мария ездила по колхозам, нанимая рабочих для строительства моста. Но война прошла по всей земле русской. Хоть и не было в Сибири боев, а редко где в колхозе найдешь два-три мужика. Подросла молодежь, и то не густо. Кое-кто обещал приехать после уборки хлеба. Время шло. Через год, к осени, мост нужно сдать в эксплуатацию. Есть деньги, выделены материалы, нет людей. Не лучше обстояли дела и у Егора. Связались с областью. Мост, дорога, крайне необходимы району. Прислали заключенных. К Марии – мужиков, осужденных по 58-й статье, к Егору – женщин-уголовниц.