Александр Дюдин - Сестры

– Сергея? А зачем мне его инженерные книги? Я не брала.

– Я спрашиваю о книге Ленина, седьмой том! – Валя улыбнулась.

– Почему это его книга? Это книга общего пользования.

– Общего или не общего, а чтоб книга завтра стояла на месте, – крикнула она.

Настроение испорчено. Валя некстати вспомнила, как на другой день после приезда Клавдия Никифоровна убрала все рубашки Сергея, даже рваное белье, в свой чемодан. Она тогда с тоской подумала: «Неужели верит, что сын помрет? Сергея не будет, белье его мне не понадобится». Валя ходила с тряпкой и вытирала пыль, помогала Нюре с уборкой квартиры: семья прибавилась, прибавилось и хлопот, девчонка не успевала всё сделать. «Есть же в ней не только плохое, но и хорошее, – продолжала Валя думать о свекрови. – Вот, спасла же она мужа, когда его арестовали в 1937 году». Он был из батраков, участвовал в раскулачивании, жестоко бит кулаками, это ему едва не стоило жизни. Потом работал составителем поездов на железной дороге, вступил в партию. Всё это Клавдия Никифоровна описала Сталину. Очень быстро получила ответ: «Дано указание разобраться». Федора Николаевича освободили.

Она никогда не работала, окончила ликбез, самозабвенно любила театр, Бальзака, которым сейчас зачитывалась. Как бы плохо себя ни чувствовала свекровь, стоило Вале заикнуться о театре или кино, она моментально оживала, преображалась и через пять минут была готова. Зная это, стремясь завоевать ее расположение, Валя пригласила ее в театр, нарочно на «Грозу» Островского. Свекровь злобно возмущалась, осуждая Екатерину:

– Ишь, сука, от живого мужа к другому на шею виснет! Утопилась: собаке собачья смерть! Сколько хлопот наделала! Убить ее надо было, да не сразу, сначала руки-ноги повыдергать!

Вале страшно и неприятно было смотреть на дрожащие в ярости складки на дряблых щеках. Закончила уборку. Подошла с тарелкой к плите, открыла крышку кастрюли, хотела налить борща.

– Что ты нюхаешься по кастрюлям. – Свекровь вырвала крышку из Валиных рук и с досадой хлопнула ею, закрыв борщ. – Садись, тебе нальют!

Валя, расстроенная, села за стол. Клавдия Никифоровна налила неполную тарелку, зло двинула ею по столу, борщ выплеснулся на клеенку. Встала напротив, опираясь спиной на печку, сложила руки на животе, смотрела, как Валя ест. Она всегда стоит тут и смотрит, провожая взглядом каждую ложку ко рту, и непременно скажет: «Куда в тебя лезет столько, как в прорву, и всё худая, кожа да кости! Я кусочек хлеба с маслом съем и сыта, а ты всё жрешь, жрешь, как не лопнешь!»

Первое время Валя пыталась оправдываться:

– Я ребенка кормлю, ем сегодня первый раз, позавтракать не успела – опаздывала на работу. Не пообедала – были студенты института, потом торопилась на лекции в фельдшерско-акушерский техникум (там она снова совмещала). – Ожидая нового попрека, молча давилась, борщ застревал в горле. «Надо терпеть, надо терпеть, вот приедет Сергей и всё поставит на свои места», – думала она. Порой хотелось бросить всё и уйти с детьми на съемную квартиру. «Но если Сергей узнает, что она ушла из дома или уехали старики, он бросит лечение и примчится домой. Это может стоить ему жизни. Нет, терпение и еще раз терпение! Не надо обращать внимания. Как будто пьесу Островского передают по радио, – уговаривала она себя. – Но ведь и пьеса оставляет тяжелый осадок. Боже! Какие еще Кабанихи живут в наше время! И зачем они приехали?» – уже который раз сожалела Валя.

Валя, волнуясь, ходила около лестницы, нетерпеливо ожидая профессора. В три часа ночи она спустилась посмотреть поступившего молодого крепкого мужчину. По всем признакам у него была прободная язва желудка. Доставлен быстро, до трех часов после прободения, в сравнительно хорошем общем состоянии. Плачущую жену Валя успокаивала:

– Всё будет хорошо, доставлен вовремя, сейчас зашьем дырку, и всё будет в порядке. Не плачьте! – та благодарно схватила Валину руку, пытаясь поцеловать. Валя успела выдернуть ее.

Прободное отверстие располагалось на передней стенке желудка, Валя ушила язву, сделала заплаточку из сальника и наложила швы на брюшную стенку. Вся операция продолжалась двадцать минут. Больной еще спал (оперировала под общим наркозом). В это время за ней прибежала палатная сестра: «Больному плохо!»

– Отвезите мужчину после операции в палату, – распорядилась она, на ходу снимая перчатки и стерильный халат.

У больного, лежащего с кровоточащей язвой желудка, открылось повторное кровотечение. Пока остановили кровотечение, перелили кровь, провозились около часа, спасая его. Только тогда, когда больной уже был вне опасности, Валя вышла из палаты. Навстречу шла Катя, сестра первого хирургического отделения.