Александр Дюдин - Сестры

– А сколько его надо на курс лечения?

– Дают по шестьдесят граммов. – Сергей присвистнул.

– Ты только не вздумай отказываться! Мне завод оплатил.

В палату вошла пожилая сестра со шприцем в руках, неся его как штык.

– Поворачивайтесь, больной. – Павел Андреевич повернулся лицом к стене, обнажив ягодицу.

– А, черт подери! – толкала она, не в силах проколоть. Наконец игла провалилась, ввела лекарство, покрутила ваткой на месте укола.

– Вот неумеха, до чего же больно делает! – посетовал Павел, когда сестра ушла, – до старости дожила, а не научилась. Вон, Любочка своими тоненькими белыми пальчиками стукнет, и боли не слышишь!

– Сравнил, ей девятнадцать лет! Ты не об уколе думаешь в это время, а ею любуешься, Дон Жуан, – смеялся Константин. – Если бы она тебе пол-ягодицы отхватила, ты б, наверное, не заметил и не сразу спохватился, что нет половины! – Павел улыбнулся.

– Сергей Федорович, вас просит зайти врач в двенадцатый кабинет, – пригласила сестра.

На матовом стекле рентгеноскопа стояли его снимки. Наталья Николаевна озабоченно рассматривала их. Постукала, послушала его, помяла живот.

– Почему в санатории не поддули?

– Пытались, не получилось: газ больше двадцати граммов, нигде не идет.

– Пойдемте! – Сергей шел рядом, восхищенно посматривая на нее. «Красивая женщина, высокогрудая, не идет, а шествует, как царица!»

Упорно пыталась Наталья Николаевна, прокалывая в разных местах, поджать легкое, газ, действительно, не шел.

– Не расстраивайтесь, всё равно подожмем, не так, так эдак. Сделаем гидропрепаровку плевры, подожмем маслом, – ободряюще улыбнулась она. «Да, это не в Заводоуковке! Тут знают дело!» Он благодарен Вале за то, что вызволила из санатория и помогла направить сюда.

В отделении один разговор: о стрептомицине. Все хотели его получить, но решал врачебный совет. Давали только тяжелобольным. Сергей волновался. «Хотя бы мне выдали. Хочется, ах, как хочется жить!»

В субботу ему в палату принесли посылку. Там было масло, свежая земляника, баночка икры, колбаса, сметана, мед, печенье. Сверху лежала открытка с пожеланием выздоровления. Подписано: «Лечебный сектор ЦК ВКП (б)».

Оказывается, всем иногородним коммунистам каждую неделю, по субботам, приносили такие посылки. Сергей повеселел. Вообще этот день был счастливым. После обеда в палату вошла улыбающаяся Наталья Николаевна.

– Вам, Воробьев, врачебный совет выделил шестьдесят граммов стрептомицина! – Сердце Сергея радостно подпрыгнуло. Хотелось схватить врача, принесшую радостную весть, подбросить до потолка. Он встал, улыбаясь, зачем-то поднял подушку, бросил обратно и счастливо засмеялся.

Валя получила телеграмму: «Высылай 5400 рублей. Целую. Сергей». Несмотря на то, что она совмещала в трех местах, опять дежурила сутки через сутки, у нее не было и ста рублей. Свекор еще не работал. Шесть человек нужно было кормить, тянула всех одна. Она показала телеграмму свекрови.

– Откуда у нас такие деньги? Я жизнь прожила, в руках такого богатства не держала! – Конечно, у них не было. Валя это знала.

Снова она поехала в Обком партии. Гусев договорился с заводом: половину суммы переводил Обком, половину завод. Следом получила письмо от Сергея:

«Теперь знаю, буду жить, – читала она. – Спасибо тебе за всё. Начали вводить стрептомицин. Температура нормальная. С каждым днем прибывают силы. Я словно на свет народился. Тронут приездом родителей. Помогут, тебе легче будет. Дети под присмотром бабушки. Вот, видишь, как всё хорошо складывается. И за вас я теперь спокоен». Отдельным листочком лежало письмо к матери. Та надела очки на рыхлый нос, все складки ее щек разгладились, подобрели. Стеклянными прозрачными бусинками скатились две слезы. Шумно высморкалась. Еще раз прочитала письмо. Тяжело вздохнула, опустив руки на колени.

Детей своих свекровь любила и боролась за их счастье. Накануне она рассказывала Вале о своей старшей дочери: некрасивой, с несоразмерно длинным острым подбородком, который занимал половину лица. Она окончила зубоврачебную школу и была призвана в армию. Вскоре вернулась беременной. Родила. Сколько ни писала слезных писем отцу ребенка, служившего в Германии в звании капитана, в ответ молчание, ни строчки. Клавдия Никифоровна написала командованию. Капитан тут же прислал вызов и оформил брак.

Увидев, что Валя подошла к книжной полке, свекровь окаменела.

– Где книга Сергея? – спросила она.