Евгений Бузни - Джалита

Отключив телефон, Дженеев тяжело вздохнул и, поддерживая начатый разговор на ты, возмущённо спросил:

— Слушай, что это за идиот придумал раздавать продовольствие по предприятиям? Никакой же работы нет. Почти каждый день полдня занимаются раздачей масла, сахара, сыра, колбасы, крупы, конфет, которые всегда были в магазинах. Как я понимаю, это делается на всех предприятиях. И у всех эти продукты есть. Так почему же не продавать их как раньше в торговых точках без всякой суеты и отнимания рабочего времени? Самое смешное, потом выясняется, что эти же товары есть и в магазинах. Кому это надо делать бардак в стране?

— Объясняют, что не хватает товаров.

— Но ты-то знаешь, что они есть? Вы же меньше не получаете на город?

Без пищи ведь никто не остаётся? Значит можно было бы, как и раньше, через магазины давать. Тогда бы каждый покупал кому сколько надо. А то теперь и не нужен сахар, а берут про запас, раз дают в наборе. Конечно, так ничего не хватит.

— Нам такую команду дали сверху, вот и выполняем. Ты же не делаешь, что вздумается, а слушаешь команды из министерства. Вот и мы выполняем указания.

— Да я не тебя ругаю, а удивляюсь, кому это и почему взбрело в голову.

Раздался звонок телефона. Дженеев нажал кнопку на пульте. Голос секретарши доложил:

— Сергей Юрьевич, Усатов пришёл.

— Пусть войдёт.

Овечкин поднялся. Председатель председателем, а он пришёл заглаживать свою вину. Должностная фанаберия здесь была ни к чему. С момента, когда ему директор заповедника привёз бланк нового удостоверения общественного инспектора по охране леса, выписанного срочно на имя Усатова, и до этого самого последнего момента председатель исполкома никак не мог себе представить, что делать в момент встречи и как начать извинения.

Команда из Москвы от двоюродного брата чёткая — извиниться, чтобы потушить загорающийся огонь неприятности, но как переступить через гордость городского головы, которому не только министров, но и самых больших партийных боссов приходилось встречать, с главами государств разговаривать?

Ялта, не какой-то там заштатный городишко, а хоть и маленький, но курортный центр, к которому тянулись со всех концов земли. Потому по значимости председатель Ялтинского горисполкома, или, как иногда его называли для иностранных делегаций, мэр Ялты, казался выше, чем обкомовское или даже республиканское начальство. Именно отсюда его предшественник Медунов начал своё восхождение по служебной лестнице и дошёл до Центрального Комитета партии.

С этой точки зрения маленький научный сотрудник ничего из себя не мог представлять для возможно будущей политической звезды. А очень хотелось повторить этот путь наверх, только без печального продолжения, когда Медунова почему-то сняли с высокого поста и даже исключили из партии. Но путь к власти не прост. Порой приходится переступать через себя, через гордыню даже перед столь незначительными фигурами, что выступают на пути как мелкий камень на дороге, поскользнувшись на котором, невзначай можно и голову разбить.

Волновал Овечкина вопрос, что мог рассказать Усатов Москве, если сам не был на месте происшествия. Ну, отобрали у него по ошибке удостоверение, ну был председатель несколько выпившим при этом, так с кем не бывает? Усатов не мог ведь знать, что случилось на лесной поляне? Так что может Дженеев и прав, предложив приструнить самого Усатого за установление препятствий в лесу?

Такие вот сомнения скрывались за широкой улыбкой на лице председателя горисполкома и потоком слов при виде появившегося в дверях Усатова:

— Ну, здравствуй, праведник. Приехал, как говорится, с повинной головой, которую, сам знаешь, меч не сечёт. Раз виноват, надо исправлять ошибку.

Овечкин протянул руку Володе и с удовольствием отметил про себя, что тот не заартачился, а спокойно ответил пожатием, не выказав, правда, ни особого почтения, ни испуга перед начальством, словно знал о госте заранее и был готов к встрече.

По правде же Володя не знал, зачем его вызвали, но, заметив у входа в директорский корпус чёрную волгу с начальственным номером, начинавшимся с нулей, он спросил у Тани, кто в кабинете, узнал и мгновенно настроил себя на предстоящий разговор о событии в лесу. Он, конечно, не представлял себе, что именно говорить, но приготовился морально быть спокойным. Ясно, что сработала помощь отца, однако положительно или отрицательно — предугадать трудно, поскольку всё могло зависеть от того, как преподнесут случай другие люди, кто кому поверит, кто кого больше боится, у кого больше власти и так далее. Назовут клеветником — всю жизнь отмываться будешь.