Евгений Бузни - Джалита

Трифон Семёнович передал сжато рассказ сына.

Николай Орестович слушал, опустив глаза на газетный лист, внешне спокойно. Лишь вздувавшиеся желваки щёк выдавали закипавший внутри гнев.

Наконец он нажал кнопку на телефонном аппарате и сухо произнёс:

— Соедините с Ялтинским исполкомом.

Минута прошла в молчании. Желваки продолжали появляться и исчезать. Раздался зуммер и за ним голос:

— Слушаю.

Петренко заговорил медленно и чётко, слушая ответы и удерживая свой голос на уровне спокойного:

— Здравствуй!.. Докладывай, что ты ещё накуролесил в свой выходной?…

Как это у тебя на всё времени хватает? И ворон стреляете там, и людей заодно, любители природы?… Значит, тебя там в этот момент не было, и встретились вы случайно?… Это всё я уже прочитал в газете… Да успел, как ни странно. Теперь ты мне вот что скажи, ты пил там в лесу?… Нет?

И тут Петренко прорвало. Он грохнул по столу кулаком и закричал уже с явным украинским акцентом в голосе:

— Шо ты брешешь, як брехливый пёс? Я специально спросил про выпивку. Ты ж ничего не понимаешь, шо тебя люди видели. Ты кому там удостоверение разорвал? Или все твои памороки были затуманены так, шо ты и не вспомнишь? Так я тебе скажу. Ты встретил в лесу уважаемого учёного, хоть и молодого. Он у тебя в области, да и во всей нашей стране занимается селекцией винограда, для твоего же хозяйства выводит новые сорта. А ты его пнул потому только, шо был пьян. Сейчас мне отрицаешь это, стало быть, всё в газете враньё.

И ворон вы не отстреливали, и в лесу ты оказался не случайно. Тем более, што, как я помню, директора пивзавода ты мне как-то представлял своим другом. Не хочу слушать тебя больше, да и времени нет, поэтому советую тебе сегодня же найти этого Усатова. Для твоей информации это сын нашего академика.

Трифон Семёнович, услышав эти слова, отрицательно затряс головой, но Петренко резко отмахнулся рукой, давая понять, что всё понимает насчёт звания и продолжал жёстко говорить, постепенно снижая тональность голоса:

— Найди его в институте и выдай сегодня же новое удостоверение, с извинениями естественно. Это раз. Вспомни, шо у тебя на самом деле там произошло и подумай, как погасить назревающий скандал. Это два. Если виноват, а я подозреваю, што так, подыскивай себе другое место. Это три. Всё.

Отключив телефон, Петренко тут же снова нажал несколько кнопок и, услыхав ответ, опять загрохотал:

— Петренко звонит. Здравствуй, што там у вас происходит? Кому в голову приходит стрелять ворон? Поняли о чём говорю?… Разберитесь с Ялтой. Уберите Овечкина к чёртовой матери! И без него хватает компромата партии. Шо это за дела, што председатель горисполкома возглавляет свиту по отстрелу ворон? Ему нечем больше заниматься? Да кто в это поверит? Разберитесь и доложите! Всё!

Да, брат читатель, телефонное право у нас работало исправно. Звонки из обкома в горком, прокуратуру и дело закрутилось по новой траектории. То, что считали вчера ненужным расследовать, вдруг оказалось чрезвычайно важным. По ступенькам власти понеслись слова:

— Кого вы слушаете? Кто у вас главный — закон или исполком?

— Почему не делаете, как положено? Мало ли кто скажет, что самострел?

— Ваше дело расследовать по закону и привлечь ответственных.

— Вызывайте всех свидетелей.

А тело погибшего уже запаяли в цинковый гроб с пояснениями, что от близкого выстрела разнесло голову, а потому не нужно родным смотреть на тело из чувств гуманности.

Но пришлось-таки найти свидетелей, пришлось согласиться с докладной лесника о том, что была и третья машина с женщинами. А уж тогда и женщин самих нашли, и выстрел, что был произведен издали, описали во всех подробностях, какие замечены были пьяными сознаниями гулявших на поляне сильных местного мира.

И не было в показаниях злых серых ворон, которых никто и не видел в тот день, о которых и не думали. Ну, кто же на ворон идёт с ружьями с нарезными стволами для пуль, способных завалить лося? Вороне и дробинки достаточно. А из головы убитого пулю вынули. Пришлось и её приобщить к делу. А сначала кусочек металла, вроде как, и не замеченным оказался. Следователи своё дело знают да исполнять умеют, развяжите им только руки, дайте им только проявить свою опытность и смекалку — любое дело раскроют.

Французское «шерше ля фам», то есть «ищите женщину» подошло в этом деле в точности. Не поделили одну из них во время кутежа предгорисполкома и директор пивзавода — вот и разрешилось всё выстрелом. Жалей не жалей потом, а дело сделалось. Пришлось придумывать в какую воду какие концы прятать.