Евгений Бузни - Джалита

Только вот что я вам скажу. Да, позволяли себе некоторые коммунисты закрывать глаза на грехи руководителей, позволяли пользоваться властью, превышая данные партией полномочия, но было ли это болезнью коммунистической системы или болезнью человечества, от которой и коммунисты не смогли избавиться? Не встречалось ли нам то же самое на барских охотах царской Руси, не случаются ли те же эпизоды в любой стране капиталистического мира, где верх в судебных процессах одерживает не тот, кто прав, а тот, кто больше заплатит?

Не известно ли нам хорошо выражение: «Власть портит человека»? Ой, как редко кому удаётся пройти неиспорченным сквозь огонь, воду и главное — медные трубы славы и почёта. От руководителей коммунистов быть неподкупными, справедливыми и честными требовал их устав. Если он не выполнялся кем-нибудь, следовало человека гнать из партии. Это и делалось, однако не всегда, в чём и состояла, мне кажется, главная трагедия. И всё же именно к коммунистам люди обращались за бескорыстной помощью, именно от них всегда ждали порядочности и, если её не обнаруживали в ком-то, с горечью говорили: Нет, это не коммунист, а барахло какое-то.

А от какой ещё категории или от какого класса людей простой человек может ожидать поддержку? Ну, обратится он к бизнесмену и спросит, зачем тот спекулирует и обворовывает. А тот ответит, что на то он и бизнесмен, тем он и зарабатывает, тем и живёт, что сам тратит меньше, а получает от других больше.

Возмутится кто-то другой по поводу того, что капиталист выбрасывает рабочих со своего предприятия, ни мало не заботясь о том, куда те денутся сами да ещё с семьями. А он ответит: «Да на том стоим. Нам главное своё удержать, а не вас от голода спасать».

О, читатель возражает и он прав. Умный капиталист так не скажет.

Он станет толково объяснять, что ради развития страны, ради прогресса, в котором слабым не место, ради блага всего народа, кого-то надо и увольнять.

Им — уволенным будет плохо, зато всем остальным будет хорошо.

И ведь не пожалуешься никому, поскольку вся система капитализма такова. Но это я опять так, а про по. Рассказ мой, кажется, о другом.

Утром следующего дня, когда все жители Ялты уже успели развернуть газету «Советский Крым» и кто в курилках, кто за рабочими столами активно обсуждали подробности случая в лесу, в Москве на Старой площади в одном из старинных зданий, занимаемых Центральным Комитетом коммунистической партии, происходила встреча отца Володи — Трифона Семёновича с его партийным товарищем и большим партийным руководителем Григорием Ильичом.

— Я почти всё выяснил, Трифон Семёнович. Кстати, спасибо за звонок. В Крымском обкоме, по-моему, обалдели оттого, что я уже знаю о случившемся.

Но я только спросил пока, что у них произошло без ссылки на твою информацию.

— Можно было и сослаться.

— Да нельзя сразу. Пусть сами немного поработают. И вот ещё закавыка, о которой я тебе говорил — этот ялтинский Овечкин двоюродный брат нашего Николая Орестовича.

— Зав отделом? Петренко?

— Вот именно. Я уже говорил с ним. Он сейчас у себя и хочет с тобой встретиться.

— Та-а-к, — протянул Усатов, — это действительно может быть хуже.

— Нет-нет, не тушуйся. Ты всё-таки без пяти минут академик. Или уже без одной? — Улыбаясь, спросил Григорий Ильич, вспомнив, что присвоение академика Усатову уже дело решённое. — И дело, думаю, не в твоём сыне. С ним всё уладим. Проблема в самом Овечкине. Николай Орестович просто взбешён историей.

— Так, а что там случилось?

— Ладно, он сам скажет. Пошли, а то и он уезжает скоро, и мне надо готовить срочные материалы.

В кабинете Петренко против ожиданий Трифона Семёновича разговор начался довольно спокойно.

Хозяин просторной комнаты поднялся из-за широкого письменного стола, пошёл навстречу, протягивая руку:

— Рад видеть вас, Трифон Семёнович. Жаль, что по неприятному поводу, но давненько не встречались. Как себя чувствуете?

— Пока всё нормально, спасибо.

— Тогда я, извините, сразу к делу. Время ограничено и у меня, и у вас.

Николай Орестович, большой грузный человек с широким типично украинским лицом, вернулся к столу, на котором лежали развёрнутые листы газеты.

— Вот мне уже принесли сегодняшний номер их крымской газеты. Тут успели тиснуть информацию из горкома партии. Пишут, что произошёл случайный самострел. Вроде бы говорить не о чем, но как я понял у вас от сына несколько иная информация. Расскажите, пожалуйста, поподробнее. Только забудьте о том, что этот предисполкома мой родственник. Он, прежде всего коммунист на ответственном посту и должен отвечать за свои действия, какими бы они ни были. Пожалуйста, говорите.