Джон Бойн - Лестница в небо

– А зачем ты ее вообще шлепнул? – спросил он теперь, и мальчик лишь пожал плечами.

– Я же тебе сказал. Потому что она меня поцеловала.

– Нет, это я знаю, – сказал Морис. – Я имею в виду, почему ты так на это откликнулся? Насилием. Ударил. Ты разве когда-нибудь видел, чтобы люди так себя вели? Тебя же никто никогда не бил, правда?

Мальчик задумался на несколько мгновений, и Морис задался вопросом, не пытается ли тот решить, говорить или же не говорить правду.

– Иногда в школе, – наконец ответил Дэниэл, испустив глубокий вздох и глядя в пол.

– Учитель?

– Нет, – сказал мальчик, качая головой.

– Тогда кто?

– Никто.

– Перестань, – подтолкнул его Морис. – Скажи мне.

– Просто некоторые мальчишки у меня в классе.

– Какие мальчишки?

– Я не хочу говорить.

Морис нахмурился. Не стоило, конечно, вынуждать мальчика, но если Дэниэла в школе задирают, ему хотелось бы в этом разобраться досконально.

– Пожалуйста, Дэниэл. Мне ты можешь рассказать все. Возможно, я сумею это прекратить.

– Джеймз, – произнес мальчик после длительной паузы, за которую несколько раз шмыгнул носом и, похоже, готов был разреветься. – И Уильям.

– Но я думал, ты с ними дружишь? Ты же сидишь с Джеймзом на уроках за одной партой, нет?

– Да, но я ему не нравлюсь.

– Почему это?

– Он говорит, что я уродец.

Да и нахер его, маленького вонючего говнюка , – подумал Морис. Однако, вслух сказал:

– Ты не уродец.

– А он говорит, что да.

– Тогда он идиот.

– Это все потому, что мне не нравится с ними играть, – продолжал мальчик.

– Почему? – спросил Морис.

– Потому что всегда, если они играют, кто-нибудь обязательно бежит в медпункт, потому что у него кровь из носу течет. И они говорят, что я никогда не разговариваю. Говорят, что я бояка.

– И потому они тебя бьют?

– Не знаю, – ответил он, пожав плечами. – Они сказали, что это просто игра такая.

– Ну, мне кажется, что это дурацкая игра, – произнес Морис, и теперь Дэниэл посмотрел на него – его задело раздражение в отцовом голосе. – Ты просто отныне держись от них подальше, хорошо? – продолжал отец. – Тебе, в конце концов, всего семь лет. Я не хочу, чтобы ты себя вел так, будто ты в “Бойцовском клубе”.

– Что такое “Бойцовский клуб”?

– Это не важно. Просто не давай своим друзьям себя бить и сам никого не бей. Особенно девочек. На сей раз нам повезло и в суд подавать на нас никто не будет, но запомни, это Америка. Люди здесь подадут на тебя в суд просто за то, что ты на них как-то не так посмотрел на улице, а если они выяснят, что у нас есть немного денег, то наверняка попробуют найти способ, как эти деньги у нас отнять.

– А мы богатые? – спросил Дэниэл.

– Мы обеспеченные. Об этом тебе не нужно беспокоиться, скажем так. Но мы и близко не так богаты, как большинство тех, кто живет в этом городе. Поэтому нам нужно держаться за то, что наше, и не позволять никому этого у нас украсть. Договорились?

Мальчик кивнул.

– Договорились, – ответил он. – Красть нехорошо.

Морис улыбнулся.

– Красть очень нехорошо, – согласился он. – Лишь очень дурные люди берут то, что им не принадлежит. А теперь пора в постель, ты не считаешь?

В том году Хенри Роу был в школе новеньким. Семья у него происходила из Белфаста – католики, жившие на том перекрестке, где Фоллз-роуд встречалась с Айви-драйвом, но его мать, сестра и он сам переселились в Хэрроугейт в 1980-м, чтобы избежать Неурядиц. Хотя Морис слышал в новостях сообщения о том, что в Англии началась кампания бомбометаний, и смутно сознавал, что в блоке “Эйч” тюрьмы Мейз происходят голодовки, он почти не интересовался тем, что происходит на острове рядом с его родиной, и в четырнадцать лет понятие о смерти – такое далекое и потустороннее – было ему скучно. Политика, считал он, существует для других людей, и он, томясь по освобождению от повседневной скуки своей домашней жизни, мало интересовался теми целями, которые его ровесники вполне буквально носили, как почетные знаки отличия, на своих школьных формах. Лишь когда разнеслись слухи о том, что отца Хенри Роу убила ИРА [57] Ирландская республиканская армия. за то, что он их предал, у Мориса шевельнулся какой-то интерес. Из этого может получиться неплохой замысел для романа, подумал он: подросток вынужден переселиться в чужую страну и постепенно начинает сознавать преступное прошлое своего отца . Возможно, Морис и не в ногу шел со своими одноклассниками, когда дело касалось их политических забот, но он уже точно знал, что хочет делать со своей жизнью, – а это гораздо больше того, на что могло претендовать большинство из них.