Джон Бойн - Лестница в небо

– На самом деле он вполне умелый, – сказала я.

– Руфэс?

– Нет, Гэрретт.

– Ой, не смеши меня.

– Морис, ты же его даже не читал, – отметила я. – Ты этого не знаешь.

– С “Титаником” я тоже не тонул, но знаю, что ощущение не из приятных, – сказал ты, качая головой. – Засранец Руфэс. Ты слышала, сколько он получил? Аванс, я имею в виду.

– Нет, – ответила я. – Про это он не упоминал.

– Вероятно, не очень много.

Вообще-то очень. Ему предложили аванс в сто тысяч фунтов за сборник рассказов и следующий за ним роман. Но я предпочла тебе об этом не сообщать.

– Ну, удачи ему тогда, наверное, – сказал ты после длительной паузы, заполненной плохо скрываемым неистовством гнева.

Я вздохнула. Приятный вечер вдвоем опять псу под хвост. Я не жалела, что подняла эту тему, но мне хотелось уже от нее отойти. Оглядываясь сейчас, я не понимаю толком, желала ли тогда сделать тебе больно, рассказав об успехе Гэрретта. Ты же, в конце концов, ранил меня – и не раз. Ты вредил мне физически . Быть может, мне не терпелось отомстить. Хоть ты и разыгрывал хладнокровие, и делал вид, будто происходящее с моими студентами не имеет для тебя особого значения, я знала, что ворочать это в голове ты будешь еще не одну неделю.

– Сегодня еще кое-что произошло, – сказала я, нарушив затянувшееся молчание, поскольку уже была готова поделиться с тобой и другим известием. – Одну мою студентку вышвырнули с курса.

– Правда? – переспросил ты, выпрямляясь на стуле. – Кого?

– Помнишь Майю Дразковску?

Ты нахмурился.

– Она была которая?

– Когда ты приходил беседовать с моими студентами, у нее был такой вид, будто лучше бы она тебя отымела, чем слушала.

– Тебе придется сузить выборку.

– Ой, да ну тебя, – со смехом сказала я.

– Да, я ее помню, – признал ты. – Что произошло? Почему ее выгнали?

– Плагиат, – ответила я.

– Шутишь!

– Нет.

– У кого содрала?

– Честно говоря, я о таком авторе не слышала. Рассказ печатали в “Нью-Йоркере” три или четыре года назад.

Ты встал, собрал миски и тарелки и начал переносить их к раковине, чтобы ополоснуть, прежде чем загрузить посуду в моечную машину. Когда я встала тебе помочь, ты опустил руку мне на плечо и велел оставаться там же, где сижу, – у меня был трудный день, и мне полагается отдых.

– Как же ее поймали? – спросил ты.

– Текст узнал старший преподаватель. Очевидно, он преданный читатель “Нью-Йоркера” и у него подшивка старых номеров. Сегодня утром ее вызвали, представили ей доказательства, а эта дурочка не нашла ничего лучшего, как сказать, что все это просто совпадение.

– Совпадение длиной в пять тысяч слов? – рассмеявшись, спросил ты.

– Ну вот да. Этому бы нипочем не поверили. В общем, эту линию защиты она скоро забросила. Через пару минут уже потекли слезы и она рассказывала нам, как чувствовала, будто на курсе ей не место, что она не может состязаться со всеми остальными. “Я бы могла что-нибудь написать, конечно, – говорила нам она, – но оно не дотянуло бы до нужной планки, а я отказываюсь сдавать некачественную работу. Просто не могу”.

– Но ее вполне устраивает подавать чью-то чужую работу? – произнес ты.

– Я так и сказала! А она лишь заплакала еще пуще. В общем, все это тянулось час и стало довольно скучным, а когда мы достигли того рубежа, когда она принялась нам рассказывать, как ее дядя, бывало, усаживал ее себе на колени, когда она была маленькой девочкой, и теперь ей непонятно, не это ли причина такого ее нынешнего поведения…

– Ох да что ты будешь делать.

– Вот-вот. Мы ей сказали, что нас заботит лишь ее успеваемость и то, что она утратила наше доверие.

– И вы ее вышибли?

– Ну, мы сказали, что передадим это дело начальнику отдела студентов, но на занятия она ходить не сможет, пока с этой ситуацией не разберутся. После чего она закатила сцену и сказала, что хочет вообще уйти из университета, прямо сейчас, что я – худший преподаватель на свете и что если б она написала “Страх”, то скорее съела бы его сама, страницу за страницей, чем позволила бы кому-либо его прочесть. “Разве вам за него не стыдно? – спросила она у меня. – Все это шаблонное письмо, одномерные персонажи, банальная развязка. Я б в ужасе была, если бы мне выпало такое написать”. И тут уж я ничего не смогла с собой поделать. Я сказала, что, возможно, так когда-нибудь и произойдет, раз ей сейчас не стыдно воровать чужие рассказы.

– Ха!

– Да, после этого-то она и заткнулась. Выскочила оттуда, а чуть позднее завотделением прислал мне по электронке письмо, где сказал, что она официально ушла с курса, а мне надлежит об этом известить других студентов.