Джон Бойн - Лестница в небо

Он повернулся ко мне, увидел, какое у меня лицо, и слегка улыбнулся.

– Ответ будет “нет”, верно? – произнес он.

– Извините, – сказала я. – Неудачный момент и все такое.

Он пожал плечами. Я видела – умолять он не намерен. Однако склонился и поцеловал меня, и я ответила на его поцелуй – и могу сказать тебе, Морис, мальчик этот целоваться умел.

– Мне лучше пойти, – сказала я, отворачиваясь, и пока удалялась по улице – знала, что он провожает меня взглядом, и мне от этого было хорошо.

Вернувшись в квартиру – и вновь запнувшись о те чертовы перила, которые ты до сих пор так и не починил, – я приняла долгий душ и позже, когда мы оба сидели на диване и смотрели кино, поймала себя на том, что вообще едва думаю о событиях того дня. Настала среда – и между мною и Николасом не было никакой неловкости, его, казалось, весь этот случай никак не затронул, и я даже начала спрашивать себя, не навоображала ли я весь этот флирт с ним и тот поцелуй.

В начале февраля завотделением Джордж Кэнтер заглянул ко мне в кабинет обсудить кое-какие студенческие дела, и пока он сидел со мной, я воспользовалась этой возможностью и спросила у него, не смогу ли я остаться в УВА еще на несколько лет.

– Конечно, мы бы с восторгом вас оставили у себя, Идит, – ответил Джордж. – И если подвернется вакансия, мы определенно сможем это обсудить. Хотя по юридическим причинам нам, возможно, придется объявлять о вакансии формально. Но если б мы даже объявили, думаю, чтобы победить вас, понадобилась бы очень сильная кандидатура. А в особенности – из-за того, что вы уже, так сказать, in situ . Чтобы мне просто знать, – добавил он, – когда вы рассчитываете издать свой второй роман?

– Планировала сдать его к апрелю, – сказала я. – И если все пойдет хорошо, надеюсь, выйдет он к следующей весне.

– Ну, и это, разумеется, тоже не повредит, – сказал он. – Преподавательский состав хорошо выглядит, если активно издается. Студентам нужно видеть, что мы не только учим, но и делаем что-то сами.

В дверь постучали, и в кабинет просунул голову ты. Всего лишь второй раз ты заходил ко мне в кабинет после нашего переезда в Норидж – и выглядел до нелепого бодрым, когда переводил взгляд с меня на Джорджа и обратно.

– Не помешал, нет? – спросил ты, делая шаг внутрь. – Здрасьте, Джордж, как всё?

– Морис, – произнес он, вставая и яростно пожимая тебе руку. – Нет, мы как раз заканчивали. Я говорил Идит, что даже если ей придется подавать заявку на конкурс, я думаю, что могу безо всякой предвзятости сказать, что ее заявление будет благосклонно принято.

Я заметила, что, пока ты переваривал эти сведения, лицо у тебя ожесточилось. Конечно же, я еще не разговаривала с тобой о том, чтобы остаться в УВА, и понятия не имела поэтому, как бы ты к этому отнесся. Но расспрашивать ни о чем ты не стал, и когда Джордж наконец-то отпустил твою руку, ты наклонился поцеловать меня в щеку, произнеся:

– Привет, красотка, – что тебе было совершенно не свойственно.

– Да и тебе привет, – сказала я. – Что тебя сюда принесло?

– Кое-какие добрые вести, – ответил ты.

– Вероятно, мне лучше вас обоих покинуть, – произнес Джордж, бочком двигаясь к двери.

– Нет-нет, не уходите, – сказала я, поскольку в тот миг ощущала, что не хочу оставаться наедине с тобой, когда ты можешь спросить у меня, что это мы тут обсуждали до твоего прихода. – Я с вами еще кое о чем хотела поговорить.

– Ладно, – ответил он, вновь садясь, и я видела, что его затягивающееся присутствие раздражает тебя в той же степени, в какой у него вызывает неловкость.

– Так что за добрые вести? – спросила я, глядя в твою сторону и стараясь ослабить напряжение, что между нами возникло.

– Про мой роман, – ответил ты.

– Неужели закончил, нет?

– Нет, не вполне. Но мне хотелось знать наверняка, что я на верном пути, и первые несколько глав я отправил кое-кому в нашем цеху.

– Кому? – спросила я.

– Питеру Уиллзу-Буше, – сказал ты.

– Агенту? – уточнил Джордж, вскинув взгляд, – на него это имя явно произвело впечатление. Все знали, кто такой Питер Уиллз-Буше. Если он брал себе автора, автор считался частью литературной элиты, будь он лауреатом Нобелевской премии – а Питер представлял троих – или же начинающим писателем.

– Я рада, что ты их ему отправил, Морис, – сказала я. – Он как раз тот агент, какого ты заслуживаешь. Но я могу себе представить, что услышишь ответ ты от него не сразу, поэтому давай пока не слишком воодушевляться.