Николь Уильямс - Падение

До моего вылета оставалось два часа. Сумку с вещами я, конечно же, не взяла и вернуться за ней уже не успею: до общежития доеду как раз в тот момент, когда самолет приземлится в Аризоне. К счастью, вылетать я должна из Сиракьюса: бронируя в прошлом месяце билеты, я предполагала, что у Джуда в эти выходные будет игра, после которой я переночую у него и сразу поеду в аэропорт. В мои планы, конечно, не входили ни больничная палата, ни пальцы, судорожно хватающиеся за больничную койку, но если выехать прямо сейчас, в аэропорт я еще успею.

Джуда будить я не стала. Не могу сказать ему, что уезжаю, – он меня никуда не отпустит. Или тоже купит билет и отправится вместе со мной. В глубине души именно этого мне и хотелось. Но я по-прежнему не могла разобраться в себе. Мне нужно еще немного времени, чтобы освоиться на новом витке наших с ним отношений. Еще немного времени…

Я вздохнула и заерзала на кровати, пытаясь выбраться из-под Джуда. Было у меня время – целый месяц, только ничего не изменилось, скорее еще больше запуталось. Так что я поклялась себе: к возвращению в Нью-Йорк после Нового года обязательно приму решение. И смогу дать Джуду твердый и окончательный ответ!

Укрыв его простыней, я кое-как натянула одежду, схватила со стола сумочку и повернула к выходу, но у изножья кровати остановилась, не в силах оторвать глаз от Джуда. Он мой. Но могу ли я быть с ним? Не успокоюсь, пока не решу для себя.

Ужасно хотелось коснуться его, но я не рискнула, иначе он бы проснулся и снова затащил меня в постель. На цыпочках я вышла из палаты и беззвучно прикрыла за собой дверь. Спустилась по лестнице, чтобы не столкнуться в лифте с медсестрой и не объяснять, кто я и что делаю здесь в такую рань. Да я не смогла бы и двух слов вымолвить – провалилась бы сквозь землю от смущения.

Возле больницы стояла длинная вереница такси. Сев в ближайшее, я оглянулась на окна пятого этажа.

– В аэропорт, пожалуйста.

Прищурила глаза, всматриваясь в то самое окно. За ним как будто мелькнула тень.

– И побыстрее, если можно! – добавила я, нервно сглатывая комок.

Таксист прислушался к просьбе и по скорости даже обставил нью-йоркских водителей. Через каких-то полчаса мы притормозили возле международного аэропорта Сиракьюс Хэнкок. Я поспешила к терминалам, мечтая как можно скорее оторваться от земли. Я больше не могла мыслить ясно, находясь в Нью-Йорке. Распечатав билет, встала в очередь на досмотр. Для праздников она оказалась на удивление короткой. Я ожидала увидеть толпу сварливых теток и орущих младенцев, однако не успела отдышаться – и вот уже стою возле металлоискателя. Бросила телефон и сумку с сапогами на ленту и прошла через рамку. Та, слава богу, не запищала. В прошлый раз я не сняла цепочку из серебра, поэтому пришлось вытерпеть «лапающий» досмотр одного очень рьяного молодого охранника. Я, похоже, была его лучшей добычей на сегодня, он же – моим худшим эпизодом дня.

Сгребая вещи с конвейерной ленты, вдруг услышала крик Джуда:

– Люс!

Голова сама собой повернулась на звук. Я не видела Джуда, но слышала так же ясно, как если бы он стоял передо мной. Охранники и прочие пассажиры тоже стали озираться.

– Люс!

Джуд выскочил из-за угла – босиком, в одной больничной рубашке, развевающейся парусом. Безошибочно нашел меня взглядом, словно был запрограммирован на мой поиск.

– Люс!

Он рванул мимо стойки паспортного контроля. Охранники бросились ему наперерез. Джуд, не сбавляя скорости, увернулся от одного, другого, но потом двое охранников все-таки его скрутили.

– Не надо! – заорала я. – Не трогайте его!

Однако я знала, что Джуду ничего не грозит.

Охрана не сделает ему больнее, чем делаю я. Я зажала рот ладонями. Джуду заломили руки за спину. Тот не сопротивлялся – просто глядел на меня черными провалами глаз и умолял остаться.

– Не уезжай, Люс! – крикнул он, упираясь ногами в пол, потому что его потащили прочь.

– Я ненадолго, – выдавила шепотом, не зная даже, слышит ли он. – Скоро вернусь. Обещаю.

– Не бросай меня! – бессильно простонал Джуд. – Не бросай… – прошептал он в последний раз, сдаваясь.

Я не знала, что хуже – смотреть, как его, поникшего, сломленного, уводят, или повернуться к нему спиной и пойти на посадку. Сцена мучила меня весь полет до Аризоны. И, кажется, на выходе из самолета от прежней Люси Ларсон ничего не осталось…

РОЖДЕСТВО ПРОШЛО МИМО меня. Не то чтобы я совсем его не заметила – попробуй тут не заметь, когда все семейство, включая самую дальнюю родню, собирается под одной крышей и трещит без умолку. В унтах звенело с утра до ночи. Я не пряталась в комнате, избегая компании, но и не искала общения. За весь праздник не сказала и пары фраз. Жизнь больше не имела смысла. Или я просто перестала его искать…