Борис Пономарев - Плюсквамфутурум

— Да-да, а живёте вы в землянке под холмом, — саркастически прокомментировал президент, сорвав всю драматичность сцены. Я удивился его начитанности. Мне захотелось сострить, что федеральная программа «Доступное жильё каждому россиянину» ещё не дошла до меня, но я сдержался. Шутить с президентами гораздо опасней, чем с драконами. Последние обладают определённым величием, благородством, совестью и чувством юмора, чего не скажешь о первых.

Я ужас, мчащийся в Москву на колёсах плацкарта, сказал я про себя, давая выход внутреннему недовольству: в своих мыслях я ещё был вполне свободен. Я — анекдот, который рассказывают о тебе на кухне, мысленно сообщал я президенту, вспоминая, как он отнял у меня мой же паспорт. Я — баллончик с краской, которой пишут на стене «Президента в отставку». Я — фломастер, которым изрисовывают твой портрет в электричке. Я — орден Ботинка, которым тебя награждают на выборах. Я — зажигательная бутылка, которую бросают в стройные ряды гвардии, защищающей твой кабинет. Я — решётка твоей камеры, через которую ты будешь смотреть на звёзды ночного неба. Я, я…

— Я не обрадован вашим ответом, — резко сказал президент, обрывая ход моих мыслей, — но в сложившейся ситуации будем считать, что меня удовлетворили ваши слова. Следующий вопрос. Как вы получили паспорт международного образца?

— Для этого я написал заявление в соответствующие органы и целый день ждал в очереди, — честно ответил я. Этот ответ тоже не сильно обрадовал президента. Он поморщился.

— А как вы получили шенгенскую визу?

— Я пришёл в консульство и отдал паспорт, — снова ответил я чистую правду, умолчав о том, что мне пришлось достаточно долго копить на неё.

Брови президента снова сдвинулись.

— Вы напоминаете мне моего премьер-министра. Он тоже даёт абсолютно точные и абсолютно бесполезные ответы. Полагаю, бессмысленно спрашивать, как вы пересекали границу. Впрочем, думаю, этого достаточно. Перейдём к делу. Хотите кофе?

— С удовольствием выпью, — честно признался я. — Только, пожалуйста, не цикориевый и не импортозаместительный.

Президент посмотрел на меня с каким-то недоумением, а затем произнёс фразу, которую я запомнил навсегда:

— Президент России не пьёт импортозаместительный кофе.

Я смутился и перевёл взгляд в окно, за которым открывался прекрасный вид на Москву-реку. Цвета были незначительно искажены, как это бывает при зеркальной тонировке стёкол. Мой собеседник нажал одну из кнопок на столешнице и произнёс в зелёную настольную лампу:

— Кофе, пожалуйста. И две чашки. Я решил устроиться с комфортом.

— Скажите, а у вас не найдётся к кофе немного амаретто? — спросил я.

— Принесите амаретто, — добавил президент, обращаясь к лампе.

— Спасибо. Какой у вас необычный кабинет, — прокомментировал я. Президент кивнул.

— Это мой рабочий кабинет. Там, во дворце, я только подписываю бумаги, провожу совещания, принимаю чиновников и осуществляю прочую имитацию бурной деятельности, ну а здесь я работаю с документами.

Негромко прозвучал зуммер. Президент нажал ещё одну из кнопок. Один из боковых шкафов пришёл в движение, открывая небольшую дверь. Секретарша с абсолютно незапоминающейся модельной внешностью внесла поднос с кофейником, двумя чашками тончайшего фарфора, бутылкой ликёра и сахарницей, и тут же, развернувшись, ушла. Шкаф вернулся на своё место.

Я налил себе кофе и размешал сахар. Ложка была серебряной и тяжёлой, с двуглавым орлом на рукоятке. Фарфор чашки был украшен восхитительно нарисованным пасторальным сюжетом в стиле восемнадцатого века.

— Спасибо за кофе, — поблагодарил я гостеприимного хозяина, добавляя в чашку немного амаретто из приятной на ощупь квадратной бутылки. — Какой у вас красивый сервиз.

— В Государственном Эрмитаже другого фарфора не держат, — польщенно сказал президент, наливая себе кофе. — Это один из императорских сервизов.

— Наверное, эпохи дворцовых переворотов? — предположил я, ещё раз приглядываясь к пасторальному сюжету. Что бы на это сказал Романов

— Нет, нет, что вы, — торопливо заверил меня президент. — Разумеется, нет!

— А, — сказал я. — Мне показалось, что роспись похожа…

Я не договорил. Было видно, что эта тема крайне неприятна лидеру страны.

— За нашу и вашу безопасность, — произнес президент.

Это был тост. Мы негромко чокнулись чашками. Кофе с амаретто был поистине превосходен, но на месте президента первый тост я бы провозгласил за долготерпение русского народа.