Борис Пономарев - Плюсквамфутурум

Опричник грубо развернул фельд-атамана и, подтащив к двери, наградил могучим ударом.

Раздался голос человека с гвоздиками:

— Время дорого, а нас ждут в Москве. Я предлагаю отправиться в путь и в дороге решить, кто же, собственно, арестует нашего гостя.

Эта идея вызвала бурное возмущение всех присутствующих.

Э нет! — снова возразил опричник. — Знаю я ваши штучки! Поезд до Москвы может и не дойти. Мы никуда не едем. Всё, что происходит в Вязьме, остаётся в Вязьме.

Из разбитого окна послышался голос фельд-атамана:

— К вам сюда летит самолёт с батальоном «Джигит», так что молитесь! Их-то вы так не выпнете, антихристы! Ужо вы с ними намучаетесь!

Присутствующие переглянулись.

— Летят они, ну-ну, — сказал тайный полицейский. — Не волнуйтесь. Отечественные самолёты ненадёжны. По абсолютно непроверенной и совершенно недостоверной информации у них на лету заглохнет мотор.

— А по нашей информации они развалятся на куски, — заявил опричник.

Человек с гвоздиками снял с пояса рацию и щёлкнул кнопкой.

— Енисей, я Ангара, — произнёс он в микрофон. — Объект «Заноза», возможно, будет атакован ещё до нас. Передай на огневые позиции… Уже сбили опричники? Понял. Конец связи.

Все присутствующие переглянулись. Раздался дружный вздох облегчения.

— Ну вот, одной проблемой меньше, — сказал, зверски улыбнувшись, опричник. — Теперь нам никто не помешает.

Что мы будем делать? — — шёпотом спросил я у Алексея.

— Держаться. Мне ночью сообщили, что министр уже в пути. Я надеюсь, что хотя бы он…

— Разговорчики! — грубо оборвал нас опричник.

— Федеральное управление безопасности, Лубянка — Якиманка! — провозгласил очередной сияющий погонами генерал, внезапно появившись из двери за спиной тайного полицейского. — Этот человек задержан по подозрению в незаконном пересечении границ России и владении документами, несущими явный признак подделки…

— Товарищ генерал-лейтенант, это дело совершенно не относится к вашей юрисдикции, — сообщил новоприбывшему тайный полицейский, опуская руку. — Мы, как равные вам по званию, гарантируем то, что документы этого человека в полном порядке. Вы свободны. До свидания. Дверь позади вас.

— Тогда как он оказался в России? — не сдавался человек с Якиманки. — Мы уже три года занимаемся только тем, что арестовываем якутов, после чего выдаём их за китайских нарушителей границы. Наш бюджет сократили до минимума. Это никуда не годится, поэтому мы берём данный случай под свой контроль, и пока мы не определим, кто этот человек, никто не…

В дверь вагона постучали.

— Прошу прощения за беспокойство… — робким голосом произнёс появившийся генерал, оглядываясь по сторонам. В руках он взволнованно крутил фуражку с красным околышем. — Следствием установлено, что этот человек, — генерал посмотрел на меня и продолжил затихающим голосом, увядая под взглядами остальных высших офицеров, словно цветок мимозы, — в течение двух лет совершил ряд тяжких антигосударственных преступлений, поэтому он подлежит немедленному аресту органами полиции внутренних дел…

Разъярённый опричник выругался такими словами, которые не принято употреблять даже среди деклассированных элементов. Ему (к счастью, более вежливо) вторил тайный полицейский, предлагая полиции внутренних дел этим утром арестовать хоть всю Вязьму, лишь бы поскорее покинуть вагон и не мешать компетентным службам заниматься делами государственной безопасности.

Снаружи вагона громко и неприятно залаяли собаки. В одном из разбитых окон показалась голова белого коня. На долю секунды мне подумалось, что к нам пожаловали бременские музыканты. Над головой коня возникла человеческая рука с зажатой в ней «корочкой» документов и гнусавый, словно из плохо озвученных фильмов девяностых годов, человеческий голос произнёс:

— Федеральная Конская полиция…

Опричник гневно зарычал и с размаху бросил в окно свою фуражку с сине-фиолетовым околышем. Парнокопытное исчезло, издав на прощание обиженное ржание. Вместе с ним пропала и рука.

— Вы даже не можете выставить нормальное оцепление, — язвительно произнёс тайный полицейский.

В ответ снова послышалось опричное рычание:

— Я прекрасно разберусь и без ваших указаний! Низшим чинам не обязательно присутствовать при наших делах.

Снова стукнула дверь вагона-ресторана. На этот раз появившийся человек был штатским. Визитёр, облачённый в дорогой, но явно не новый костюм, обладал лицом грустного бассет-хаунда и очками в большой пластмассовой оправе. До меня донёсся громкий скрип его ботинок и аромат дешёвого парфюма, перебивающий даже запах резины от плаща тайного полицейского. Из-за этого новоприбывший произвёл на меня впечатление люмпен-интеллигента, раздавившего для храбрости рюмашку одеколона «Командор» перед входом в вагон, полный генералов.