Анастасия Разумова - Дрожащий мост

— Хочешь? У меня еще есть.

Я отпрянул. Они засмеялись. Тетку вспоминали мне всю дорогу до поселка.

В горах было много народу. Все эти спортсмены в обтягивающих мышцы костюмах, на уродливых лыжах с округлыми носками, похожими на тюленьи морды. Не понять, о чем они думают, укрывшись за очками в пол-лица. Наверняка ни одной дельной мысли, а спеси — выше гор. Парень, который выдавал лыжи в прокате, мне сразу не понравился. Он посмотрел на меня презрительно и у единственного спросил, каков мой уровень катания. Уровень катания, черт возьми! Что я должен был ответить?

Этот парень в красной шапочке на одно ухо выдал мне самые старые, облезлые лыжи, на которых, вероятно, каталась его бабуля, и посоветовал начать со склона номер два. Он махнул рукой в сторону горки, где копошились несколько детей с инструктором.

Ярослав со Сто пятой в это время уже переобувались. Ноздри трепетали у обоих в предвкушении хорошего дня. Им нравилось все: горы, снег, солнце, люди, риск — и они сами среди этого всего.

— Ты с нами, наверх? — спросил Ярослав.

Оба стояли на лыжах — настоящих горных лыжах — так уверенно, будто в них родились. Прямо картинка для рекламного проспекта. Я кисло улыбнулся. Да, струсил. Как только увидел прищур парня из проката, как только почувствовал запах лыжной мази. Я никогда не любил спорт и своему телу не доверял. Зачем поперся сюда?! Так и стоял в дурацких лыжах, с которых почти облупилась синяя краска, и смотрел, как они уезжают, смеясь и переговариваясь, уменьшаются в темные точки и исчезают на вылизанных ратраком склонах. Свободные, сильные, смелые.

Куда-то я все-таки со злости забрался, на какой-то пустынный склон. Мне в спину кричали: «Эй!», кажется, инструктор. Я сделал вид, что не слышу. Этим спортсменам лишь бы щелкнуть тебя по носу. Вспомнил школьные уроки катания. Пару раз упал, но забрался-таки на дурацкую гору. Отдышался после подъема. Кровь перестала стучать в висках, и стало тихо. Внизу раскинулся поселок. Тропинки между домов петляли и скрещивались, как линии на ладонях. Тронул губу. Так и есть — распухла. Ссадил в одном из неловких падений. Небо, еще полчаса назад ясное, заволокло тучами. И я вдруг начал фантазировать.

Снежную бурю вообразить легко. Все равно что ребенку надоело рисовать зимний пейзаж и он раздраженно смешал свежую краску. Только в углу рисунка уцелела тщательно выписанная синяя лыжина. Меня найдут по одиноко торчащей из сугроба лыже. Впрочем, и бури не надо. Довольно закрыть глаза на этой трассе, узкой, с крутым уклоном и глубоким ущельем. Манящее предчувствие гибели. Я стоял на вершине и воображал, как несусь в ущелье, сбивая на ходу цветные ограничители. Лечу в воющую пустоту. Наконец, замираю, сломанный, неживой, красная звезда на белом. Лицо покрывает мелкий, колючий снежок. Даже красиво. Если б не болячка на губе.

Из-за поворота выскочил мальчишка лет двенадцати. Притормозил и махнул: все в порядке? Я вздохнул. Глубже надвинул мокрую насквозь шапку. Тронулся с места, поднял мелкий, колючий снег. Никакого ущелья здесь не было, никаких крутых склонов и опасных виражей.

— Ну как прогулка? Удалась? — ехидно спросил парень из проката.

Забрал у меня лыжи и осклабился. Я не ответил.

— А ваши друзья еще наверху, — крикнул он мне в спину. — Бесшабашная парочка!

С удовольствием спустил бы его с горы на заднице. Голени ныли жутко. Когда я шел вниз, еще и ступни начало сводить болью. Я не погиб, но что мешало мне сделать вид, что чуть не погиб? С этой волнующей мыслью спустился в поселок и вошел в кафе под помпезной красной крышей. В нос ударил всепроникающий запах мастики для лыж. Кругом сидели спортсмены, мешали остатки адреналина с безалкогольными коктейлями.

Я сел у стойки, заказал горькое пиво. Бармен, как две капли воды похожий на надменного парня из проката, спросил, есть ли мне восемнадцать. Тогда я попросил кофе с молоком.

Они появились через полчаса, в шумной компании завсегдатаев местных трасс. Неудивительно. Эти чертовы спортсмены всегда находят друг друга. Я вяло помахал им, хотя предпочел бы остаться за столиком один. Ярослав просиял в ответ. Вся буйная компания подкатила к моему столику, обсуждая начатый без меня разговор. Сто пятая устала, но выглядела довольной. Под курткой у нее оказался черный свитер с высоким воротом, глаза ярко зеленели.

— Что мы тебе сейчас расскажем! — пообещал Ярослав.

Мне не хотелось слушать чужих историй. Я хотел рассказать, как сам только что разминулся со смертью на крутом склоне. Пусть это выдумка, но хороший рассказ только так и получается. Сто пятая ткнула в высокого блондина и зашептала с такой гордостью, как будто сама придумала: