Ли Льеж - Марионетки в ящике

Козетта хотела пойти за ним, но почувствовала, что ноги приросли к полу. Бен тоже дёрнулся было, но замер. Куница с подсвечником в руке шагнул за порог комнаты и будто растворился в темноте: мгла мгновенно проглотила и его самого, и яркие свечи в его руке.

Часы ударили ещё пять раз и угомонились.

– Он что-то сделал! – шепнул Бен.

Козетта молча кивнула. Сердце билось так сильно, что от каждого его удара шевелились оборки на воротнике.

– А где он?

Бен глупо хихикнул и стёр платком выступившую на лбу каплю пота. Куница не возвращался.

– Надо идти за ним! – собрав всю храбрость, проговорила Козетта.

Она встала. Бен тоже вскочил. Козетта потянулась к подсвечнику, но Бен опередил её:

– Козетта, пожалуйста, позволь мне идти первым!

Вот, что делает любовь – даже трусов превращает в рыцарей. Девушка улыбнулась и кивнула. Сейчас она была по-настоящему ему благодарна.

Бен выдавил кривую улыбку и взял канделябр. Пламя качнулось, круг света заключил в себя юношу и девушку, со страхом взирающих друг на друга. Козетта дёрнула головой и отогнала неуместные мысли.

– Пошли.

Держа подсвечник прямо перед собой, словно щит, Бен осторожно вышел из гостиной. Козетта скользнула за ним.

– Куница, ты где? – спросила она.

Тот не отозвался. На глупую шутку было не похоже, да и не станет Куница шутить в такой ситуации.

Бен медленно, нащупывая пол ногами, пошёл вперёд. Очень странно, что свечи не справлялись с освещением комнаты: Козетта видела только пять ярких огоньков, дрожащую фигуру Бена, освещённую ими, и… всё. Стены комнаты так и тонули во мраке. Казалось, путники двигаются по громадной зале, стены которой настолько широки, что пламя свечи не способно до них дотянуться.

– Куница? – хрипловато позвал Бен.

– Он пропал, – мрачно сказала Козетта. И содрогнулась.

– Пойдём назад, – после секундной паузы почти без голоса выдохнул Бен.

Козетте тоже показалось, что это самое лучшее решение.

– Пойдём.

Они повернули обратно. Очертания двери в гостиную ещё можно было разглядеть, ведь они отошли от неё всего на три шага, но за дверью было темно. «А камин?» – подумала Козетта.

Но Бен уже двигался в обратном направлении, он вошёл в гостиную и сделал несколько неуверенных шагов вперёд.

– Сейчас поставлю свечи на стол, – зачем-то объяснил он Козетте. И сделал ещё один шаг. И ещё один шаг. И ещё.

Козетта вдруг услышала его громкое дыхание совсем рядом с собой, будто он дышал прямо ей в ухо.

– Стола нет! – с нотками истерики в голосе объявил Бен. – И стульев нет! Ха-ха-ха!

– Успокойся, – Козетта сама удивилась, что смогла говорить таким холодным и уравновешенным голосом. – Мы же знали, что здесь происходит что-то неладное. Это было ожидаемо. А теперь развернись и иди сюда. Слышишь, Бен?

Но он как будто не слышал. Бен шёл всё дальше от двери маленькими приставными шажками, восклицая:

– Ой, и ковра нет! Ха! И дивана нет! И окон нет!

– Бен, отдай свечи! – строго сказала Козетта.

Пять огоньков, ставших совсем маленькими где-то в невероятной глубине гостиной, мигнули и погасли.

– И света нет, – ответил ей голос Бена.

Козетта почувствовала, как по виску катится капля пота. Она быстро вытерла её ладонью и зажмурилась на десять секунд. Девушка стояла и считала про себя секунды, чтобы успокоиться и дать глазам привыкнуть к темноте.

Снова открыв глаза, Козетта убедилась, что вокруг хоть и темно, но не так, что хоть глаз выколи. Она могла угадать размеры комнаты, в которой находилась, – это уже было кое-что. По логике эта комната должна была являться холлом, ведь единственная дверь из гостиной вела в холл, но силуэта лестницы на второй этаж видно не было. Козетта вытянула руки перед собой, как слепая, и пошла вперёд, надеясь упереться в стену и продолжить двигаться вдоль неё.

Через минуту пальцы девушки коснулись гладкой деревянной поверхности. Ощупав эту поверхность, Козетта поняла, что упёрлась в лакированные декоративные панели, которыми были отделаны стены комнаты. Выше начинались шелковистые обои с каким-то узором. Всё вполне обыденно, если не вспоминать о том, что в доме нет ни одной комнаты с деревянными панелями.

Так, ладно, все выводы будем делать потом. Козетта мысленно бросила жребий, решила повернуть вправо, повернулась и пошла вдоль стены, постоянно ощупывая её пальцами. Комната, судя по всему, была очень длинная: Козетта шла и шла, а стена всё не кончалась. Хуже всего было то, что никаких звуков, кроме собственного дыхания и сердцебиения, девушка не слышала. В доме было абсолютно тихо.