Коллектив авторов - Привет, Апрель!

Что же случилось за ночь? Куда девался его (ну, пусть будет — Дружок)? Не отрезал же ему его какой-то злодей, пока он спал? Но нет, тогда он бы уже умер от боли и кровопотери. А может, Дружок того… сам как-то отвалился?

Сивушов уже не знал, что и думать, когда его панические и горестные размышления прервали чьи-то тихие всхлипывания. Причем плач этот проник в его голову не снаружи, а как бы зародился изнутри. Более того, Сивушов даже понял, откуда доносятся всхлипывания.

Он присел на корточки и запустил руку под обувную этажерку. Пальцы его нащупали сначала один из его вездесущих скомканных носков, потом что-то маленькое и явно живое, теплое. Сивушов выгреб это что-то из-под этажерки, и это был он, его Дружок!

Сивушов осторожно положил его на ладошку, сдул пылинки и ласково погладил, как котенка:

— Уфф! Нашелся!

И тут между Дружком и его бывшим хозяином состоялся, можно сказать, исторический диалог. Причем, голосовой — со стороны Сивушова, и телепатический со стороны его собеседника.

— Ты как тут оказался? — спросил Сивушов.

— Ушел я от тебя, Леша, — сообщил ему Дружок.

— Как это ушел, куда, к кому? — переполошился Сивушов. — Кто тебе разрешил?

— Да хоть куда, лишь бы с тобой не оставаться, — горестно телепатировал Дружок. — Жаль, собутыльники твои все же захлопнули дверь за собой, а так бы я уже был далеко!

— Но погоди, как же так? Мы же с тобой сорок семь лет жили душа в душу! А тут на тебе — ушел! Почему, что я тебе такого сделал? — с жаром сказал Сивушов.

— Это ты живешь, если можно назвать это жизнью! — возразил Дружок. — А моя жизнь прекратилась еще четыре с половиной года назад.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Сивашов. — Ты заболел, что ли?

— Это ты в хлам превратился, из-за алкашества своего! — поперхнулся от возмущения Дружок. — Жена от тебя ушла, любовницы ты так и не завел. Ну, зачем я тебе? Так что давай, Леша, отпирай дверь, да я пошел!

Дружок сделал попытку привстать, но лишь слабо поворочался на ладони Сивушова и снова обессилено упал плашмя.

— Ну и куда ты такой пойдешь? Ты же на этих… на ногах не стоишь! — жалостливо сказал Сивушов.

— Ничего, я ползком! — не то всхлипнул, не то вздохнул Дружок. И неуверенно добавил:

— Найду себе нового хозяина, молодого, непьющего!

— А если я поклянусь, что с сегодняшнего дня брошу пить и всерьез займусь твоими и моими проблемами? — молитвенно сложив перед собой руки, сказал Сивушов.

— Соврешь ведь! — недоверчиво хмыкнул Дружок.

— Клянусь! — ударил себя кулаком в хлипкую грудь Сивашов. — Ну, иди же ко мне, Дружок! Полезай обратно!

И Дружок, поколебавшись пару секунд, юркнул к нему в штаны и тут же прирос обратно. Как будто никуда и не отлучался!

…Сивушов вздрогнул и проснулся, открыл мутные глаза.

— Приснится же такое! — прохрипел он, вытирая ладошкой потный лоб. Потом вытащил из-за дивана недопитую бутылку водки и жадно припал пересохшими губами к горлышку. И обессилено упав на спину, снова захрапел.

— Эх, Сивушов, Сивушов! — горько прошептал его Дружок. — Все-таки прощай!

И, путаясь в складках штанины, снова пополз по ней к выходу. На этот раз он решил уйти через открытый балкон. В поликлинику по соседству. А что, может, еще и не все потеряно? Может, сгодится еще — на органы?..

После предновогодней президентской пресс-конференции некто Иван Лыткин собрал вокруг себя все свое семейство.

— Поскольку семья наша — это как бы государство в государстве, то я могу считать себя в ней президентом, — торжественно объявил он.

— И открываю прямую линию со своим народом. Так мы узнаем, какие у нас есть проблемы и как их решить.

Первой высказалась жена Лыткина, Маргарита. Ядовито так:

— Уважаемый президент, можно ли принять такой указ, чтобы мужья всю зарплату приносили домой?

— Этот вопрос мелкобытовой. Мыслить надо глобальней, — внушительно ответил «президент».

— О чем вот молчит уходящее поколение?

Он ткнул пальцем в тестя. Павел Петрович вскочил с места и тонко закричал:

— Я еще никуда не ухожу! И скажу всю правду как есть. Почему наша верховная власть не ограждает молодежь от тлетворного влияния западной культуры? Эти оглоеды все время переключают телевизор на эротику да боевики.

— Когда это? — страшно удивился «президент».

— А тогда, когда ваше превосходительство изволют дрыхнуть без задних ног.

— Так, — зловеще сказал Лыткин и принялся расстегивать ремень.