Хенрик Лангеланн - Гений

— Ну, и что ты думаешь? — спросил наконец Лео, когда они довольно долго простояли рядом.

— Э-э, — замялся Кристиан.

Что он имеет в виду? Студию? Вид из окна? Кристиан понадеялся, что пятна краски на полу уже высохли, и начал перемещаться по комнате кругами, чтобы «рассмотреть» запакованные картины на стене.

— Пусть это займет у тебя столько времени, сколько тебе надо. Кофе? — Лео развернулся и пошел ставить кофеварку.

Кристиан начал бродить по студии более целенаправленно. В углу он нашел ряд рам с натянутыми пустыми холстами. Рамы стояли вдоль стены. Кристиан начал отставлять их в сторону одну за другой. Они что, уже готовы? На каждом холсте что-то намазюкано, какие-то точки и черточки. Было такое впечатление, что об эти полотна Лео вытирал кисточки.

«Может, это сейчас считается современно, а я об этом не знаю?» — подумал Кристиан и приподнял перед собой холст с какими-то оранжевыми загогулинами. По крайней мере, здесь видно хоть какое-то изображение, чего о картинах на стене никак не скажешь.

От дверей послышался голос Лео:

— Сие повествует о том, что приходит на бумагу, знаешь ли. Все вращается вокруг этого, ради того, чтобы достичь стадии, когда человек готов к встрече с бумагой, так сказать, находится между плоскостью и сверхплоскостью. Некоторые люди считают, что это сродни религиозному экстазу. Но для меня это совершенно новый способ думать о восприятии… Это не предмет первой необходимости, как, например, дом, мосты, парламент и так далее, но картины есть объекты для созерцания, они не должны «забумаживаться», как я это называю, потому что они — картины, покрыты линиями и цветами. Таким образом, ты можешь сказать, что это обратный процесс, и я еще не до конца пришел к тому, чтобы…

Из теоретической абракадабры, произнесенной Лео, Кристиан понял лишь одно: он закрывает картины на стене не потому, что «пришел в тупик», а потому, что просто не дорисовал их. А те, что стоят в углу, он уже дорисовал и поставил на пол.

В самом низу Кристиан нашел холст с двумя зелеными пятнами в нижнем правом углу. Он подержал его против света, падающего из окна в крыше. Может, Тессе понравится? По крайней мере, картина небольшая. Да и по манере написания не спутать — это «настоящий» Доби.

Тем временем Лео вошел с двумя чашками дымящегося кофе, безостановочно болтая:

— …и поэтому я пришел к такому пункту в моем художественном развитии, то есть к бумаге. Теперь я работаю в совершенно новом для меня направлении, которое получило комплексное значение для…

— Я беру это! — поспешно повернулся к нему Кристиан.

Лео дернулся так резко, что расплескал кофе на пол.

— Ты хочешь это купить?

— А что, картина не продается?

— Да нет, с радостью. Скажем, семьдесят тысяч?

Семьдесят тысяч норвежских крон за два зеленых пятна! Кристиан ошалел. Ничего себе запросы — и касательно затраченного времени на эту картинку, и вообще качества изображения. Но Кристиан не подал виду и снова стал рассматривать картину. Он прислонил ее к стене и немного отошел, неотрывно рассматривая. Лео поставил чашки с кофе на пол.

Кристиан думал. Семьдесят тысяч — очень большие деньги. Но в любом случае, это вложение капитала, инвестиция, как говорит Фритьоф. И это намного лучшее вложение, чем в банк. Отказываться было уже поздно. Он мог отказаться, когда они только вошли в студию. Теперь, когда они уже договорились о цене, уходить ни с чем — просто неприлично. Да и, кроме того, Тесса наверняка будет рада, а это немаловажно. Кристиан готов был дорого заплатить, чтобы вернуть мир в семью.

— Хочешь, я ее упакую? — спросил Лео и улыбнулся, запихивая в свой задний карман семьдесят тысячных купюр.

Кристиан засомневался, действительно ли он хочет упаковывать ее. Будет проще увезти ее в свой офис на такси.

— Послушай, у меня еще тут будут выставки. А в Нью-Йорке в октябре будет персональная. Если дашь мне свой адрес, мой агент пригласит тебя на все вернисажи, — сказал Лео, когда Кристиан пожал ему руку и уже собрался уходить.

— Разумеется, — ответил он и дал Лео свою визитку. Он почувствовал в груди прилив гордости. Приглашение на открытие выставки! Раньше такого он не получал. Очень довольный собой, Кристиан сбежал вниз по лестнице с картиной под мышкой.

Бровик звонил трижды, чтобы отложить встречу, но, наконец, за день до Дня святого Ханса они смогли собраться втроем. Сейчас Кристиан вместе с Кнутом Бровиком и Альфредом Фольдалем сидели в комнате для встреч, чтобы обсудить возможность инвестирования СМГ в новое издательство.