Хенрик Лангеланн - Гений

— Не знаю, — ответил Кристиан. В это время один кельнер поставил перед ним седло барашка с кориандром, запеченным с помидором и чесноком в двенадцатилетнем бальзаме, а другой расставлял перед Фритьофом суп, молодую картошку, шпинат и сельдерей. Третий кельнер терпеливо ждал, пока господин Киршоу понюхает восьмидесятилетнее вино «Барбареско Коста Руси». Когда Фритьоф наконец закончил с вином и поставил бокал на стол, чтобы кельнер долил, Кристиан больше не мог сдерживаться.

— Ты сказал, что хочешь о чем-то со мной поговорить.

— Точно, — сказал Фритьоф, набив рот едой, — слушай. Я тут встретил одного знакомого, это посредник в консорциуме, который ищет человека с лицензией УМТС. Ты ведь тоже входишь в УМТС? Это третье поколение мобильной связи.

Кристиан кивнул ему.

— Мы гарантированно приобретем одну из четырех лицензий, ведь мы же заодно с «Шибстедом». Я не думаю, что власти откажут «Шибстеду» в лицензии. Однако нам нужен человек, который довел бы это дело до нужной фазы.

Кристиан отпил глоток вина, прежде чем Фритьоф продолжил:

— У нас есть на примете несколько кандидатур, но я думаю, что было бы здорово посоветоваться сначала с тобой. Естественно, это ни к чему тебя не обязывает. Твой опыт в СМГ прекрасно подходит. Условия предлагаем тебе хорошие. Что ты, кстати, думаешь о «Барбареско»?

Кристиан усиленно соображал. Топ-шеф в одном из четырех консорциумов УМТС? Это будет большой шаг в карьере. И совершенно определенно выгоднее экономически. Упомянув про хорошие условия, Фритьоф, разумеется, не шутил. Он не имел в виду что-то скромное. Кристиан уставился в бокал. Это, без сомнения, очень соблазнительно — бросить к чертям проект «Сехестед». Во всяком случае, это лучше для семьи. Но в таком случае ему придется отказаться от всех своих планов.

Внезапно он увидел перед собой взгляд Эрленда в «Габлере», в тот день, когда он рассказал ему про заговор против отцовского издательства.

— Нет, — сказал он поспешно и отставил бокал.

Фритьоф был явно разочарован.

— Ты считаешь, что вино слишком терпкое?

— Я о предложении о работе. С твоей стороны очень любезно сделать мне такое предложение, но в мои планы это не входит.

Фритьоф осушил свой бокал и вопросительно посмотрел на него.

— Есть другое, что я охотно обсудил бы с тобой, — продолжил Кристиан. — Эта вещь — частного характера. Возможно, это объяснит тебе, почему я с благодарностью должен отказаться.

Кристиан серьезно смотрел на экс-коллегу по «Маккинси» и думал, насколько полную информацию он может ему сообщить. Фритьоф оказал ему немалое доверие, предложив подобную работу. Но захочет ли он понять, что такое проект «Сехестед»?

— То, о чем я расскажу тебе, я еще никому не рассказывал, даже Тессе. — Кристиан отхлебнул вина и наклонился через стол. — В последние годы жизни мой отец имел небольшое издательство. Оно обанкротилось, а несколько позже с отцом произошел «несчастный случай», — Кристиан повел в воздухе рукой, — на горной дороге Е18 у Холместранда. Недавно я узнал, что это было просто самоубийство. Отец стал жертвой незаконного сговора между «Ашехоугом» и «Гюльдендалем». — Кристиан замолк и посмотрел на Фритьофа. Тот уже не улыбался, а серьезно и понимающе кивал. Кристиан понял, что был прав — посвятить в это Фритьофа. Короткими фразами он набросал всю картину. — Так что мне нужно с кем-нибудь посоветоваться насчет опционных пакетов, — заключил он.

— Да нет проблем, — ответил Фритьоф, который постепенно отмякал и снова начал улыбаться. — Ты в надежных руках. Один из моих адвокатов собаку съел на этих опционных пакетах. Только пришли мне презентационные и речевые материалы. Я все сразу ему передам. Он недешев, но определенно лучший.

Кристиан расслабил плечи. Ему стало легче после всего сказанного.

— Я дам тебе все необходимое, и прямо здесь и сейчас, — продолжил Фритьоф. — Готов поспорить, что через два года ты сможешь рассчитывать на опционную выгоду размером в пятьдесят, шестьдесят или даже семьдесят миллионов. Но предоставим шить костюм портному.

Между пятьюдесятью и семьюдесятью миллионами! Кристиан постарался скрыть улыбку.

— Да, это точно Лео. Вон он там, в кожаной куртке. — Фритьоф указал ножом. — Доби — один из хитов в искусстве. Он рисует совершенно больные вещи, но продается хорошо и дорого. Даже у меня дома есть пара-тройка его картин. На самом деле его зовут Леопольд Дауби, но он взял псевдоним Лео Доби, когда в первый раз выставлялся в Нью-Йорке. — Фритьоф громко усмехнулся. — Доби, между прочим, — инвестиция, почти банковское вложение. Пройдет немного времени, и его картины еще сильнее подскочат в цене. Мой друг Пребен, ты его знаешь, хотя, не уверен, что знаешь, кто он такой. Ну да ладно. Так вот, недавно в результате подобных махинаций он получил неожиданно пару миллионов. А всего-то навсего вложил миллионы в искусство. Он получил заем в экспертной команде кураторов и владельцев художественных галерей, и один из самых спрашиваемых художников был именно Доби.