Хенрик Лангеланн - Гений

Помимо рабочих моментов его сильно беспокоила Тесса. Сегодня утром он пообещал приехать домой к обеду. Он вспомнил, как Сара за завтраком кричала: «Вау, папа сегодня будет с нами обедать!» Он в смятении посмотрел на часы. Без двадцати пяти шесть. Уговор был на полшестого. Как он мог забыть? Теперь он успеет разве что заскочить домой на минутку, а потом опять бежать.

— Привет, котик, это я, — сказал он очень мягко, нежно, вкрадчиво, заискивающе, но уже по ее дыханию понял, что жена в ярости.

— Так, что на этот раз? Ну, скажи мне, что ты звонишь из машины, что ты уже за углом. Ужин скоро будет готов, я зажгла свечи, стол накрыт. — Значит, она говорит по беспроводному телефону, поскольку не видела на дисплее, что он звонит с работы.

— К сожалению, я все еще на работе, Тесса.

— Да ведь уже без двадцати шесть. Мы договорились на полшестого.

— Я знаю, милая, но тут у меня форс-мажор.

— Я тебя просто ненавижу, всегда у тебя форс-мажор!

— Тесса, дай мне объяснить!

— Объяснить? Ну давай, объясняй. Но имей в виду, что твое объяснение должно быть нечеловечески убедительным.

Он прикинул, что будет, если честно рассказать Тессе, что случилось. То есть что станется с ним, если он не появится в «Ориентале» через полтора часа. Тогда завтра она откроет «Экономический ежедневник» и увидит его смертный приговор. Но он знал, что сейчас это невозможно, потому что она была не в том настроении.

— Тут возникла маленькая проблема с тем проектом, над которым я сейчас работаю.

— О боже, Кристиан, это и есть твое объяснение? Ты же не говоришь ни о чем, кроме как о своем проклятом проекте! Ты забыл, что у тебя есть семья?

— Пожалуйста, Тесса, дай мне договорить. Дело в том, что возникла проблема, которую я должен решить до встречи правления в понедельник утром.

— В понедельник? Да у тебя еще выходные впереди! Ты что, не можешь этим заняться в субботу или в воскресенье?

— Я планировал освободить выходные. Хотел побыть с вами.

— Как ты великодушен, Кристиан, как мил! Ты выделил семье так много своего драгоценного времени. Какая честь!

— Послушай, Тесса, обед — это еще не вся жизнь… Да, я знаю, я обещал Саре, но этот проект важнее, чем…

— Пошел бы ты к черту со своим проклятущим проектом! — внезапно заорала Тесса. Потом немного помолчала и продолжила: — Знаешь что… Я забираю Сару и Ханса-Кристиана к родителям на все выходные.

— Нет, Тесса, нет! Успокойся!

— Не успокоюсь! Я и так сносила всю твою тупость и чушь с гораздо большим спокойствием, чем ты заслуживаешь! Теперь все, довольно! И не звони мне!

Кристиан похолодел. Такой ожесточенной она никогда раньше не была. Он подумал, стоит ли звонить ей еще раз, но не стал. Наверное, лучше будет сделать перерыв.

В три минуты восьмого Кристиан подошел к ресторану «Ориенталь». Он поднялся на две ступени вверх и вошел в узкий гардероб. Ресторан был наполовину заполнен, люди сидели по двое, по трое и тихо разговаривали. Знакомых не было. За столиком у окна с видом на площадь профессора Ашехоуга сидел Экхольм. Кристиан знал его еще со времени интервью в марте. Разве что волосы стали длиннее, а куртка из грубой ткани и очки были те же самые.

— Вы хотите есть? — спросил Кристиан. — Здесь обслуживают довольно быстро.

— Это здорово, но мне надо уйти в полдевятого. У нас есть полтора часа на разбойничий роман, который вы мне обещали. — Экхольм сделал большой глоток пива из полулитровой кружки, которую он уже себе заказал.

Кристиан махнул официанту и заказал две кружки пильзенского пива и цыпленка «гонг бай» для себя и цыпленка «бай гонг» для Экхольма.

— Ну, — сказал Экхольм, — нет причин ждать десерта. Говорите.

Кристиан задержал дыхание и без пауз, не давая собеседнику раскрыть рта, рассказал о планах купить «Ашехоуг» и «Гюльдендаль» и организовать этих двух издательских домов и еще «Скандорамы» самостоятельное акционерное общество. Он подробно описал, как АО «Сехестед» станет первым издательским концерном в Скандинавии, который будет серьезно основан на новой экономике. Как первоначально он планировал сделать большую конференцию — о важности сохранить норвежские издательства в норвежских руках и защитить их от иностранного вторжения. Вот о чем он не сказал ни слова, так это о пакете акций. Сейчас надо было оповестить журналиста о культурном и национальном значении проекта.

Закончив говорить, он глотнул пива. Наступила очередь Экхольма.

— И это вся история? Это то, что вы собирались мне рассказать?