Лиза Ко - Беспокойные

Меня раздражали Сантьяго, Леон, даже Рокки. Прошло почти полгода с тех пор, как я была у нее дома, но, когда я спросила, как прошел визит в помещение под сдачу в Ривердейле, она чирикнула: «Увидим!» Я так и оставалась маникюрщицей, так и работала за те же жалкие чаевые.

Теребя кудри за ушами, я пыталась вспомнить правила за столом блэкджека с самыми низкими ставками. Двадцать одно — это победа. Дилер остановился на семнадцати. Вернувшись с работы прямиком домой, я не успела отправить деньги ростовщику, и в кармане джинсового жакета лежала вся зарплата. Я рассталась с мятой двадцатидолларовой купюрой, дилер сдал мне туз и пятерку, и я попросила еще карту. Дилер дал четверку — всего девятнадцать, а сам остановился на восемнадцати.

— Смотри, я выиграла.

— Давай выиграем еще, — ответил Леон, и мы прогулялись до «Палас Ист», где у игровых автоматов жадно толпились старики из автобуса. Разгоряченный «Хеннесси», Леон ставил по-крупному, и, выиграв в блэкджек, мы перешли на покер. Другая пара за столом была вся острой и бледной, низкий вырез женщины демонстрировал бюст с крапом веснушек, рассеченное огромным бриллиантом на цепочке. Леон дал дилеру столько фишек, что я отвернулась.

Когда я посмотрела на стол опять, лица у пары скривились, а дилер сдвигал кучу фишек нам.

— Тройка, — сказал Леон.

— Да!

Мы запрыгали.

— Это игра, — сказала я. — Это всё игра .

Он думал, что я о картах.

— Нет, нет, нет-нет-нет.

Это были ненастоящие деньги. Все ненастоящее. Двадцатка могла в минуту стать двумя сотнями. Я хотела слышать, как звенят колокольчики игровых автоматов, видеть, как стены заполняются отражениями сверкающих огней. Я ужасно хотела выиграть.

Мы перешли в коридор — с таким пушистым ковром, что хотелось тереться о него лицом. Вокруг никого не было.

— В смысле, мы. Я. Леон! — Я схватила его за руку. — Мы живем в игре.

Не только карточные столы и автоматы, но и наши жизни. Мы жили так, словно всё еще оставались крестьянами, которым запрещено менять работу или переезжать на новое место, но всё это время можно было играть и выигрывать.

Он нажал мне на нос. Морщины у его губ углубились.

— Ты напилась, Звездочка.

Он сверкнул своей щербинкой между зубов, я куснула его за мочку, и пол пошатнулся. Я и забыла, как сильно его люблю. Как я могла забыть, почему я такая серьезная, о чем мне было переживать? Я выйду за него. Он для меня больше чем хорош.

Он взял меня за плечи.

— Тебе бы прилечь.

— Не пойдешь со мной?

Леон посмотрел на деньги в руках.

— Ну ладно, иди поиграй. — Я ущипнула его за локоть. — Но скорее возвращайся, чтобы побыть со мной.

— Ай, — сказал он, подскочив.

Я схватила его за задницу.

— Торопись.

Он ушел от меня по коридору — пятясь, посылая смачные воздушные поцелуи.

Дома мы спали лицами в разные стороны, изредка чмокая друг друга в щеку. Прошли месяцы с тех пор, как мы занимались сексом, но вместо фрустрации я ничего не чувствовала и ничего не хотела — будто переросла это желание. Только изредка я вспоминала о том, как было, когда я только переехала к Леону. Когда вы с Майклом уходили в школу, а Вивиан принимала в душ, мы бегали в спальню. Стоя, с силой упираясь руками в стену, с рукой Леона на бедре, с его пальцами у меня во рту. Но с тех пор как я увидела Цин, я стала замечать красавчиков в метро, на улице.

В номере, поднявшись из казино, я шлепнулась на кровать и позвонила в квартиру. Ты ответил.

— Что делаешь?

— Смотрю телевизор.

— Веди себя хорошо и слушайся Вивиан. Я завтра вернусь и что-нибудь тебе привезу.

Ты ответил по-английски:

— Подарок? Я люблю подарки.

— Уж я-то знаю.

С кружащейся от впечатлений и алкоголя головой я закопалась в одеяла и поплыла среди картин о своих волосах, завитых в сложной пене кудрей, как у Диди, о Леоне в пиджаке и галстуке. Деньги, которые он выиграет, помогут заплатить и по долгу, и за свадебный банкет — богаче, чем у Диди и Квана.

Диди ходила на курсы английского в школе в Мидтауне. Она рассказывала, какие у нее хорошие учителя, как много она узнаёт. Ее учитель опубликовал брошюру с сочинениями своих лучших учеников, и она приносила в салон белую листовку и показывала нам статью на первой странице. «Смотрите, я публикующийся автор». Пока она читала вслух — абзац, как они с Кваном навещали сестру в Бостоне, — вокруг собрались все маникюрщицы. Диди ошиблась в одном слове — написала wake вместо woke, но там было и много слов, которых я не знала.