Лиза Ко - Беспокойные

— Здорово было наконец увидеть тебя в деле, — сказал Майкл. — Серьезно, вы зажгли. Круче Maroon 5. — Уходя, он добавил: — Приятно познакомиться, Роланд.

— И мне, — ответил тот.

Когда Майкл скрылся за углом, Нейт и Хавьер расхохотались.

— Он сказал Maroon 5? — фыркнул Нейт. — Эй, Роланд, а ты у нас, значит, Адам Левин?

— Заткнись, Нейт, — сказал Дэниэл.

В Потсдаме ему никогда не нравились вечеринки — он всегда думал, что должен быть в месте покруче, поинтереснее, с друзьями покруче и поинтереснее. Теперь его вроде бы окружали крутые люди, и все-таки неуловимое ощущение удовлетворения — любви? — так и не возникло.

После концерта он пошел домой один, оставив Роланда в баре с его друзьями. С тех пор как Дэниэл доказал, что умеет играть, Нейт развернулся на сто восемьдесят — больше не забывал его имя, слушал, когда он говорил. Но Дэниэла не тянуло общаться с людьми, которые притворялись друзьями, только когда это выгодно в социальном плане, которые в упор не видели Майкла так же, как два месяца назад — его самого. С ними Дэниэл был подопечным благотворителя Роланда и парнем на заднем плане фотографии Хавьера, но Майкл — Майкл предан ему всегда.

Может, его мать занята, или уехала туда, где не ловят телефоны, или потеряла мобильник, или разбила и теперь покупала новый. Может, у него такой плохой китайский, что она его даже не узнала, — хоть он и назвал свое имя и два раза повторил телефонный номер. Может, его речь испортилась после долгого простоя — и слова, которые казались терпимыми для продавцов овощей и фруктов, на самом деле были тарабарщиной, неязыком, гортанным бредом. А может, она притворилась, что не поняла.

Он должен был знать. Он набрал код страны и номер. Мягкий щелчок и гудки, где-то далеко. Дэниэл мерил шагами гостиную Роланда и ждал, когда включится автоответчик.

Он услышал еще один щелчок.

— Алло? — сказала она. — Деминь?

— Алло? — сказал он на фучжоуском.

— Алло?

— Это я — Деминь.

— Привет, Деминь. Я рада, что ты перезвонил.

От ее голоса перехватило дыхание.

— Привет, мам.

— Это ты. Такой взрослый.

Теперь, когда он с ней разговаривал, он не знал, что сказать.

— У тебя всё хорошо? — спросила она.

— Хорошо. — Заготовленные обвинения застряли где-то в горле. Он опустился на диван, на стопку нестираного белья. Вот он сидит, беседует ни о чем с пропавшей матерью. — Я живу в Нью-Йорке, на Манхэттене, недалеко от места, где жили мы.

— Тебе теперь двадцать один. — Почему она шепчет? — Ты работаешь? Учишься?

— И то и другое. Учусь в университете. Работаю в ресторане. Еще играю на гитаре с другом, в группе.

— Ты всегда любил музыку.

— Как ты, мама? — Каждый раз, когда он произносил это слово, ему становилось страшно. Она передумает; повесит трубку.

Он достал носок, застрявший между подушками дивана, и бросил через комнату. Хотелось спросить, почему она не перезвонила, но не хотелось ее спугнуть.

— Хорошо. Живу в Фучжоу, в квартире рядом с парком Уэст-Лейк. Я замужем. У моего мужа своя текстильная фабрика. Я замдиректора языковой школы.

«Моя жизнь идеальна». Вот что она говорила. Дэниэл перешел на английский:

— С каких пор у тебя настолько хороший английский?

— Я практиковалась, — ответила по-английски она, и акцент у нее был такой сильный, что его это не убедило. Он перешел обратно на фучжоуский. — Откуда у тебя мой номер?

— Я разговаривал с Леоном.

— А.

— Он сказал, что не говорил с тобой семь лет.

— Да, уже давно. Раньше мы поддерживали контакт, но теперь это сложно. Работа, сам понимаешь.

Дэниэл прошел к окну, вернулся на диван.

— Я нашел Леона, потому что встречался с Вивиан. С помощью Майкла. Он нашел мой имейл, хотя это было непросто, потому что я уже не Деминь. Я Дэниэл Уилкинсон.

— Дэниэл Уилкинсон?

— Так меня назвали родители.

Короткая пауза.

— Значит, ты видел Майкла.

— Я был в гостях у него и Вивиан. Он рассказал, что она приходила в суд как опекун и отдала меня приемной семье.

Последовала более долгая пауза.

— Алло? — Надо бросить трубку. Это была ошибка.

— Вот же сука, — сказала его мать, но слова были слишком взвешенными и тихими, без того пыла, что он помнил. — Как она могла?

Он пожалел, что не видит ее лица и того, что ее окружает.

— Мам?

— Да?

— Что ты сейчас видишь?

— Я в квартире, в кабинете. Вижу шторы, стол. Мы на двенадцатом этаже. Если посмотрю в окно, то увижу другие здания. Теперь Фучжоу большой город, как Нью-Йорк. А ты что видишь, Деминь?