Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

Мистер Восс стоял в холодном вестибюле и, прислонившись к стене, читал вечерний выпуск “Трибьюн”.

– Мисс Керриган! – изумился он, когда она спустилась с лестницы в отделанном бисером плаще матери. – У меня нет слов.

– Отчего же, мистер Восс?

– Просто Чарли. Прошу вас.

– Только если вы тоже будете обращаться ко мне по имени: Анна.

А в душе у нее шевельнулась тревога: да верно ли, что она его не интересует как женщина?

– Я собирался повести вас в бар “У Майкла”, что на Флэтбуш, – признался он. – Но теперь я вижу, что для начала надо взять такси и поехать на Манхэттен.

– Что-то не пойму: то ли я должна чувствовать себя польщенной, то ли оскорбленной, – сказала Анна голосом, каким часто говорят героини кинофильмов; раньше они с Лилиан и Стеллой любили подражать этой “светской” манере речи.

На Четвертой авеню они поймали такси и вскоре уже ехали по Манхэттенскому мосту. Внизу вместо Ист-Ривер темнела иссиня-черная пустота, и только крошечные огоньки подсказывали, что на самом деле там множество судов. Анна глубоко вздохнула. Без привычного груза одиночества ей казалось, что на земле ее ничто не удержит – она вот-вот слетит с моста в темную реку.

– Скажите мне одну вещь, Чарли, – начала Анна. – Не ждет ли вас дома женщина? Может, сидит она там одна и гадает, куда это вы запропастились?

Он повернулся к ней и совершенно серьезно сказал:

– Никакая женщина меня не ждет. Честное слово.

– А девушки в конторе…

– Да им лишь бы чесать языком.

– А вас это задело бы? То, о чем они болтают?

– Только если бы это оказалось правдой.

Значит, она была права; выходит, они просто друзья, не более того.

– И даже дочка не ждет?

– Детей у меня пока что нет.

– У такого красивого мужчины, как вы, Чарли? Как же так? – поддразнила она все тем же добродушно-шутливым тоном, уютным и теплым, как перина.

– Не везло мне, видно. До сегодняшнего вечера. Наконец-то провидение смилостивилось.

– Эту фразу я слышала от вас раз сто. Вы ее, наверно, вытащили из печенья с предсказанием судьбы.

– Ну, уж не сто. Самое большее раз семьдесят-восемьдесят.

Они дружно хохотали, искренне радуясь очередной, еще более нелепой, но смешной реплике. Анне всегда хотелось пофлиртовать с кем-нибудь; и вдруг – пожалуйста, флиртуй себе в свое удовольствие.

В ресторане отеля “Чандлере”, что на Сорок шестой улице, они взяли по бифштексу с тушеным луком и жареной картошкой, а на сладкое по куску яблочного пирога. Пили шампанское. Своими вопросами Чарли Восс направлял беседу как раз в то русло, которое особенно интересовало Анну: ее пробное погружение, причуды лейтенанта Аксела, успехи русских в борьбе с фрицами на Украине. О густой тьме, окружавшей этот ярко освещенный “пятачок”, они не сказали ни слова. Но Анна чувствовала, что в душе Чарли Восса царит такая же тьма. Порой ей казалось, что она вот-вот уловит ее причину – догадается о чем-то, что на самом деле видно невооруженным глазом. Но так и осталась в полном недоумении.

После ужина они решили пройтись до Пятой авеню. По дороге Анна взяла Чарли под руку. И почувствовала то же, что утром, во время погружения: всплывать не хотелось. Должно быть, Чарли Восс испытывал схожее чувство, потому что он вдруг сказал:

– Еще рано, давайте продлим этот вечер. Есть у вас любимый ночной клуб?

– Я была только в одном, – сказала она.

У лакированной входной двери в клуб “Лунный свет” уже толпились люди; швейцар в цилиндре высматривал подходящих клиентов. Тут Анну осенило: она ведь может сказать, не сильно греша против истины, что знакома с Декстером Стайлзом, но не успела: швейцар их пропустил. На первый взгляд Анне показалось, что в клубе все по-прежнему, и этот вечер – продолжение предыдущего. На блестящем полу в черно-белую клетку она выбрала столик, за которым сидела в прошлый раз вместе с Нелл. Теперь там расположились незнакомые люди, а Декстера Стайлза нигде не было видно. На миг Анна огорчилась, но потом даже испытала облегчение: ничто не омрачит память о том дне, который они с Лидией провели на пляже Манхэттен-Бич.

Метрдотель провел их к столику в глубине зала, и Чарли сразу заказал шампанское. Зловещие завывания труб и дробь барабанов походили на приближающуюся грозу или армию. Болезненно тощая певица утробным голосом, напоминавшим рокот землетрясения, ненадолго заставила зал притихнуть. Анна и Чарли, вместе с десятками других пар, рванулись на танцпол. Анна волновалась: она помнила, как плохо они с Марко танцевали в октябре, но с Чарли все получалось само собой.