Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

– Рад познакомиться с вами, мисс Керриган.

– Я тоже рада, мистер Марл.

– Успеха вам на глубине.

– Ну, спасибо.

Марл наглухо задраил иллюминатор. Это был их первый разговор.

Держась за округлые поручни водолазного трапа, Анна стала осторожно спускаться спиной к воде: сначала металлическим носком бота нащупывала ступеньку и только потом переносила на нее тяжесть тела в водолазном обмундировании. Холодная масса воды обступила ноги до колен, затем бедра; складки комбинезона прилипли к телу и неприятно щипали кожу. Льдины тыкались в скафандр. Вскоре вода поднялась до уровня груди, вот она уже плещется у нижнего края иллюминатора. Анна в последний раз подняла глаза: с трапа Баскомб и Марл следили за ее спуском. Еще две ступеньки, и она погрузилась целиком, в четырех окошках видно лишь буро-зеленую воду залива Уоллабаут. Ни звука, только шипение подаваемого воздуха.

На последней, четырнадцатой ступеньке она приостановилась, чтобы увеличить подачу воздуха. И правильно сделала: комбинезон немного надулся, и давление воды на ноги ослабло. Она нащупала обмотанный пенькой сигнальный конец, перекинула через него левую ногу и, чуть придерживая конец левой рукой, стала плавно опускаться: тяжелый скафандр тянул ко дну; чем дальше от поверхности, тем непроглядней становилась вода. Наконец подошвы бот коснулись дна залива. На самом деле дна не было видно – видны были только смутные, растворявшиеся во тьме очертания ее ног. Анну вдруг охватило очень приятное чувство, но причину она поняла не сразу. Вскоре до нее дошло: исчезла гнетущая тяжесть скафандра. Давление воды снаружи уравновешивалось давлением воздуха внутри скафандра, при этом сохранялась отрицательная плавучесть, то есть Анну уже не выталкивало наверх. Та тяжесть, которая на суше казалась немыслимой, теперь не мешала ей стоять и ходить под тридцатифутовым слоем воды, а без этого груза ее выбросило бы наверх, точно семечко.

“Пуповина” разок дернулась: У тебя все в порядке? В ответ она тоже дернула сигнальный конец: Все хорошо. И поняла, что улыбается. Волшебное ощущение свежего воздуха. И даже сип воздушного шланга – лейтенант Аксел называл его нытьем комара, которого нельзя прихлопнуть, – кажется мелодичным и желанным. Их предупреждали, что выпускной клапан поставлен на два с половиной оборота, и сдвигать его не надо, но Анна не удержалась и на волосок сдвинула звездообразный регулятор, чтобы больше воздуха поступало в комбинезон. И потихоньку начала подъем; илистая грязь неохотно отпускала подошвы ботов. Анну охватил восторг: волшебное ощущение, летишь, как во сне! Она открыла выпускной клапан и стала спускать лишний воздух, пока не почувствовала, что опять уперлась ногами в дно залива.

Рядом болталась сумка с инструментами, вся в дырках, – на суше она выглядела смешно. Анна потянула за шнурок, прикрепленный к спусковому тросу, и сумка подплыла к ней.

Внутри были молоток, гвозди и пять деревянных плашек, из которых ей надо было сколотить коробку. Тут самое трудное – не дать плашкам, да и коробке, взлететь раньше срока на поверхность. И конечно, надо уложиться в отведенное время. Лейтенант Аксел предупреждал: “Под водой часы тикают громче. Если вам придется всплывать за упущенными деревяшками, значит, на дне вы зря потратили время”.

Анна расстегнула сумку ровно настолько, чтобы можно было сунуть в нее руку. Деревяшки, стремясь выскользнуть из сумки, настойчиво тыкались ей в запястье, но ей удалось вынуть ровно две, и тут она хватилась: молоток и гвозди остались в сумке. Анна сунула две дощечки под левую руку и стала шарить по сумке в поисках молотка. Одна плашка выплыла наружу, Анна попыталась ее ухватить и упустила те, что держала под мышкой. Ей чудом удалось перехватить три плашки, норовившие улизнуть из сумки. Сердце билось неровно, голова кружилась. Под водой человек в состоянии паники или большого напряжения выдыхает больше углекислого газа, чем на земле, а потом им же дышит и в результате теряет силы. Анна сунула все обратно и закрыла сумку. Потом глубоко вздохнула, закрыла глаза и тут же снова почувствовала, что чуткие кончики пальцев снова ожили, будто вдруг очнулись от сна. Ну, конечно же! Надо действовать вслепую. Она приоткрыла сумку, две дощечки тут же стали тыкаться в правую руку. Левой рукой она вытащила молоток и один гвоздь. Сумку повесила на плечо, а сложенные под прямым углом дощечки прижала к плоским свинцовым грузам на своем поясе. Замедленными, словно во сне, движениями – мешало сопротивление воды – она вбивала гвоздь в податливое дерево, пока не сколотила две плашки. Руки действовали сами по себе, она почти не следила за ними. Вскоре она уже прибивала к коробке дно, досадуя, что работа так быстро подходит к концу. Ей не хотелось подниматься на поверхность.