Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

В конце концов его прибило к южному берегу Статен-Айленда, возле небольшого причала. Какой-то рыбак, погнавшись за стаей морского окуня, задержался в море, а поскольку еще не смерклось, он заметил человеческое тело, в отлив застрявшее на мелководье. Труп, решил он, но испугался, что придется невесть куда тащиться, чтобы сообщить о покойнике в полицию. Рыбак привязал лодку к причалу, обернулся и вдруг увидел, что покойника бьет дрожь.

Дома жена рыбака наполнила ванну и подлила в нее кипятку, чтобы вода потеплела. Они вдвоем погрузили Эдди в ванну; рыбак поддерживал его под мышки, а его жена тем временем грела чайник за чайником и подливала в ванну, постепенно повышая температуру воды. Прошел не один час, прежде чем вода в ванне стала почти горячей. Когда Эдди наконец перестал дрожать и его щеки слегка зарумянились, рыбак с женой насухо вытерли его, смазали ланолином, закутали в пуховые одеяла и положили у печки на тюфяк. Рыбак прижался ухом к груди Эдди и отметил, что сердце чужака стучит увереннее, чем прежде, и без перебоев.

Проснулся Эдди в горячке. Он искал глазами хоть одно знакомое лицо, но видел лишь какую-то женщину с седым пробором. Время от времени появлялся мужчина; руками, от которых воняло рыбой, он трогал лоб и грудь Эдди. Эдди орал на них – они, мол, сперли его карманные часы. В ответ они грозили отвезти его в больницу. Нет , бормотал он, нет! И запретил себе поминать часы.

Когда горячка прошла, он закутался в пуховое одеяло, пришел в кухню и сел на стул. Харлан – так звали рыбака – налил каждому по стакану чистейшего спирта с привкусом ржаного хлеба. Внук Харлана сидел за столом возле печки и делал уроки. Харлан – норвежец, но родился в Штатах. С малых лет он рыбачил вместе с отцом, добывал омаров для шикарных заведений вроде “Ректорз”, “Кафе Мартин” или “Шенлиз”. Рыбаки развлекали друг друга сплетнями о непомерных аппетитах Бриллиантового Джима Брейди [44] Бриллиантовый Джим Брейди, наст, имя Джеймс Бьюкэнен Брейди (1856–1917) – американский бизнесмен, миллионер и филантроп. и Лилиан Расселл [45] Лилиан Расселл, наст, имя Хелен Луиз Ленард Расселл (1860–1922) – американская популярная актриса и певица, считалась первой красавицей мира. : однажды вечером они вдвоем умяли четырнадцать омаров, и даме даже пришлось расстегнуть корсет. Эдди слушал, готовясь поведать свою историю: Как я упал с корабля в море , но вопроса о том, каким образом он оказался в гавани, так никто и не задал. Он знал почему. Когда вникаешь в чужую беду, она становится и твоей бедой, а Харлану и без того приходилось не сладко, он еле сводил концы с концами. Чтобы прокормить семью, он рыбачил, а улов отдавал соседям в обмен на яйца, яблоки и молоко.

С каждым днем Эдди все острее ощущал давление своей прежней жизни. Его одолевала слабость, он не представлял себе, что теперь ждет его и его семью. Им придется бежать из Нью-Йорка, но куда? В Миннесоту, к жениной родне, которая его презирает? В тот заляпанный грязью и навозом край, где вечно ревет скотина, а до моря – сотни миль?! Он там погибнет. Может, податься куда-нибудь еще, где их никто не знает? Эдди ловил себя на том, что цепляется за свое нездоровье: сначала надо окрепнуть; он охотно закрывал глаза и старался уснуть.

Но Харлан его раскусил.

– Ты здоров, – твердо сказал он. – Завтра скажешь, куда тебя отвезти.

Едва взошло солнце, он на лодке переправил Эдди в Вестсайдский порт. Там как раз прошло карантин бразильское грузовое судно; в ожидании работы с утра на пирсе собрались сотни людей, они чесались, курили, блевали в реку. Данеллена уже не было на свете, и Эдди не знал, кто теперь занимается наймом. Шел сентябрь 1937 года.

Надвинув на глаза кепку и сунув руки в карманы чересчур свободных штанов – их скрепя сердце выдал ему Харлан, – Эдди держался позади толпы. “Морская корова” терлась пор-жавелым корпусом о пирс, точно запаршивевшая дворняга о дерево. Типичное трамповое судно, без определенного курса или места назначения, “Корова” лениво, нехотя разгружалась: из трюма поднимали дыни, каучук и кокосы. Судно напоминало самодовольную старую шлюху, которая уверена, что клиент никуда не денется. Когда с разгрузкой было покончено, Эдди поднялся на борт; на его глазах из года в год так поступали бесчисленные преступники, наркоманы всех мастей, и он всякий раз удивлялся: до какого же отчаяния должен дойти человек, чтобы решиться на подобный шаг. Процедура найма ничего хорошего не сулила – договоры подписывать не надо, должность – помощник кочегара, низшая в машинном отделении. Но спускаясь по осклизлым трапам в пышущее жаром нутро корабля, Эдди радовался: ему повезло. Вот до чего он боялся возвращаться домой.