Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

Эдди помчался вниз, через темную среднюю надстройку в машинное отделение. Чтобы зажечь аварийные лампы, их надо повернуть на 90 градусов; он включил по дороге несколько авариек; в рот лезла отдающая горелым маслом пыль. Из двери в машинное отделение валил дым. На пороге появился Очильски, механик третьего ранга, весь в крови и машинном масле.

– Котел взорвался, – задыхаясь, сказал он.

Эдди оттолкнул механика и, почти не касаясь ногами ступеней, скатился по поручням вниз, но до машинного отделения не добрался: там бушевало пламя. Никого из вахтенных наверняка уже не было в живых. Эдди помчался в свою каюту, набросил на себя спасательный жилет и – на случай внезапной эвакуации с корабля – схватил пакет НЗ и электрический фонарь. Грохнул выстрел из трехдюймовой пушки на носу, следом еще один, из пятидюймовки на корме; Эдди решил, что подлодки ушли на глубину, чтобы их не задело ударной волной и не закрутило в бурном море, им уже не до стрельбы по кораблю. Взбежав на палубу, он привязал изнутри к борту своей спасательной шлюпки номер четыре сумку с одеждой, секстантом, сигаретами, бутылкой бренди и инструкцией “Что делать, если судно терпит бедствие”. Шлюпбалки уже были наготове, но при штормовом ветре Эдди не решался спускать шлюпки на воду, да и приказа покинуть судно еще не было. Пока огонь бушует только в трюме и в каютах, а “Элизабет Симэн” все еще на плаву, безопаснее переждать шторм на борту корабля, чем в спасательной шлюпке.

Снова раздался грохот; Эдди показалось, что торпеда взорвалась возле его груди. Скорее всего, ее пустили с первой подлодки, а может быть, и с третьей, которой никто не заметил: торпеда ударила в левый борт ниже ватерлинии, в среднюю надстройку близ кормы, между трюмами четыре и пять. Внутри корабля что-то задрожало, зарокотало. Таких звуков Эдди еще не слыхал, но мгновенно понял: в трюмы “Элизабет Симэн” хлещет морская вода. Корма почти сразу накренилась в сторону океана. Капитан Киттредж отдал приказ личному составу покинуть корабль. Потом все происходило точно во сне: темнота и качка усиливали общее смятение, океанские валы били в борт уже погибшего корабля – так кот норовит поиграть с обессилевшей мышью. Пью, престарелый третий кок, все еще стоял на верхнем мостике у двадцатимиллиметрового орудия. Эдди взял старика под руку и направил в спасательную лодку номер два: он уже наизусть выучил, кому в какую шлюпку садиться. На верхней палубе он заглянул к радисту, Спаркс совал книги шифров в дырявые металлические чемоданы: в случае бедствия их полагалось затопить.

– Тебе пора в шлюпку, – сказал Эдди. – Твоя – номер один.

– Какого рожна торопишь, Мак? – хмыкнул Спаркс. – Мне еще ни одна жопа не ответила; хочу еще разок послать SOS, мать их…

На полусгоревшем судне радиопередатчик, подключенный теперь к запасному источнику питания, поражал своей живучестью. Эдди вызвался отнести его в капитанскую шлюпку. Радист чмокнул его в щеку и сказал:

– Дай тебе бог, третий, черт тебя побери.

Эдди вытащил громоздкий аварийный передатчик из рубки. Время словно бы распахнуло перед ним боковую дверь, значит, теперь он может двигаться в нем не только вперед, но и вбок; словом, многое можно успеть, хотя крен корабля становится все заметнее. На заполненной моряками шлюпочной палубе он поставил передатчик в капитанскую шлюпку номер один. На противоположной палубе шлюпку помощника капитана уже спустили на воду: двое на веслах, остальные сгрудились на дне для остойчивости; качало сильно, водяные валы норовили швырнуть лодку о корпус корабля. Боцман стоял на коленях у румпеля, и, несмотря на штормовой ветер, даже до Эдди доносились его команды; Эдди понял, что шлюпка номер два точно не пропадет.

Там, где он рассчитывал найти свою шлюпку, он увидел только Очильски, своего заместителя: тот стоял у страховочных тросов и смотрел вниз. Пустая спасательная шлюпка бессмысленно болталась у подветренного борта “Элизабет Симэн”.

– В чем дело, черт подери?! – перекрывая вой ветра, заорал Эдди.

– Она просто… съехала вниз, – пробормотал Очильски.

Под радужной пленкой мазута лицо заместителя было смертельно бледным, вдобавок очень не хватало привычной трубки в зубах. Да он в шоке, догадался Эдди; видимо, Очильски ненароком упустил шлюпку.

– Ладно, – сказал он, подавляя привычную потребность найти козла отпущения.

Спасательные шлюпки, одинаково заостренные с носа и с кормы, очень вместительны, две оставшиеся примут всех. С противоположного борта спускали в бушующее море шлюпку Фармингдейла; на палубе толпились и гомонили моряки, готовясь сползать по фалам, как только шлюпка будет на плаву. Следом должны спустить шлюпку номер один – капитанскую. Эдди стоял под проливным дождем. Как ни странно, ему почему-то не хотелось покидать “Элизабет Симэн”. Подошвами он ощущал содрогания и взрывы: это океанская вода заливала все проходы, затем мощный поток ударил в раскаленный котел. Из трубы время от времени стали вырываться клочковатые облака раскаленного пепла; Эдди понял, что огонь добрался до палубного груза. Сколько сил ушло на то, чтобы перетащить и закрепить танки “Шерман”, джипы… Сколько энергии, волнений, затрат. А теперь – лишь спасать свою шкуру? Вроде как маловато.