Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

– Думаешь, выше тебя и нет никого, – сказал Баджер.

– Помимо Бога, у каждого человека всегда есть кто-то рангом повыше его. Но с чего ты взял, Баджер, что этот кто-то – ты?

– Джимми! – заорал Баджер и бахнул ладонями по столу. – Сколько раз говорить, мать твою?! Куролесишь с кинозвездами и совсем отупел?

– Баджер тебе больше подходит.

Бог свидетель, сколько раз Декстеру удавалось вырваться из помещений, набитых вооруженными людьми. Правда, то было давно. Он был моложе, проворнее, весил на несколько фунтов меньше; к тому же, если вдруг занавес опустится раньше времени, терять ему тогда было, в общем-то, нечего. Сейчас же речь не о том, чтобы выжить; речь о том, как преподать урок. Проучить, никого не убивая.

– Думаешь, я не посмею тебя тронуть, – сказал Баджер. – У тебя это на роже написано.

– Ты понятия не имеешь, о чем я думаю.

Но Декстер и впрямь так думал. Конечно, не посмеет.

Ему снова вспомнился утренний звонок: была там какая-то неувязка. Фрэнки К. позвонил до зари, в это время Баджер еще дрых без задних ног. Откуда мистер К. узнал, что Декстер не сразу поедет в лодочный сарай? Неужто пронюхал, чем Декстер в это время занимался?

Но если так, то всю ситуацию следует толковать наоборот: проучить надо было его, Декстера , и мистер К. ждал от него не указаний, а извинений. Дилетантски разыгранная ловушка была поставлена, чтобы его защитить: пусть все останется в узком кругу своих, без публичных упреков и реальных угроз. А Декстер такой вариант даже не рассматривал; это серьезный промах с его стороны, совсем ему не свойственный; видно, сказалась головная боль. Неужели погружение на дно залива притупило ему мозги? Теперь-то совершенно ясно, как должны развиваться события: он подольстится к Баджеру, об этом донесут мистеру К., – он уже готовился спустить с цепи своих сообщников, но тут сдаст назад, и все переменится. Декстер будет вести дела, как прежде, но уже на коротком поводке. Баджер станет Джимми, ровней Декстеру.

Тут все выстраивается целенаправленно, предсказуемо, как восход солнца. Зато в другой сфере все выглядит менее отчетливо: таинственный пейзаж, колышущийся и темный, полный светящихся пылинок. Загадка.

Мистер К. – старик. Теперь уже глубокий старик.

Декстер устал пресмыкаться. Он пресмыкался чуть ли не всю жизнь. Выясняется, понапрасну. И сам это понимает, как и мистер К.

В один миг – он даже не подозревал, что все еще способен на такую реакцию, – он обеими руками вцепился в горло одного из прихвостней Бакстера и не разжимал их, пока не услышал хруст лопнувшего хряща. Началась пальба наугад. Кто-то чертыхнулся: видимо, пуля попала в Баджера, и комната зазвенела от визга. В ту же минуту Декстер схватился за живот и упал на пол; тут только он вспомнил, что негр предупреждал его о судорогах в животе.

Но то была не кессонная болезнь. Баджер выстрелил ему в спину.

Теперь он высился над Декстером, на мертвенно-бледном лице удивление, будто он вглядывается в огонь костра. Значит, уже выдано разрешение на его убийство, понял Декстер. Но как, почему? Неужто в мире произошли радикальные перемены, и такое стало возможным? Ответ напрашивался с холодной непреложностью: от него отступился тесть. Решил от него освободиться.

Баджер все стоял над ним с револьвером наизготовку. Как всякому болтливому убийце, ему хотелось, чтобы жертва выслушала его, прежде чем он ее прикончит. Пока Декстер вроде бы слушает, он будет жить. И он не сводил глаз с лица противника, а в голове тем временем уже проступали контуры происшедшего, будто силуэт окутанного туманом здания: Джордж Портер, опасаясь разоблачения, выболтал все сам. Заработала связь между стариком и мистером К., о чем долго мечтал Декстер; возможно, она существовала давно. И оба решили от него отделаться.

Баджер говорил охотно, ему явно льстило, что Декстер вынужден был слушать его речи. Декстер же не слышал ни единого слова. Он мысленно выскользнул за пределы происходящего и даже собственной головы, точно судно, отдавшее швартовы и отчалившее от пирса. И вот он уже в открытом море, влажный ночной ветер дует ему в лицо. Рядом стоит шкипер, статный, энергичный: удар еще его не сразил. На дне мятой кучей лежит Керриган.

– Ты запомнишь, где мы? – спрашивает шкипера Декстер.

– Как всегда.

– А если тебе запретят запоминать?

Шкипер поднимает руки, багровые, узловатые, как новорожденные телята.

– Они – хозяева этих лап, – говорит он и, стукнув себя по черепу, добавляет: – Но не этого.