Дженнифер Иган - Манхэттен-Бич [litres]

– Когда?

Мальчики посовещались.

– На днях, – сказал Джон Мартин.

– То есть недавно?

– Ага, недавно, – подтвердили они.

Между их кроватями теперь стоял узкий стол, а кровати превратились в два верстака. Джон Мартин сидел на своей кровати, перед ним лежали куски пробкового дерева, тюбики резинового клея, вощеная бумага и брошюрки с инструкциями.

– Самолеты собираете? – спросил Декстер.

– Почему все про самолеты спрашивают? – с досадой отозвался Джон Мартин.

– Корабли, – пояснил Филип. – Мы только начали.

И, помолчав, добавил:

– Недавно.

Декстер впервые заметил, что вслед за отрывистыми, дерзкими репликами Джона Мартина в разговор поспешно вступает Филип и ласковым виноватым тоном смягчает резкость брата. Это что-то новенькое?

– А почему не самолеты? – спросил он.

Мальчики молча уставились на него: видимо, он упустил что-то, понятное всем без слов.

– Грейди, – в один голос выпалили они.

– Когда нам исполнится шестнадцать, мы тоже пойдем на флот, – с показной небрежностью добавил Джон Мартин.

– Если ты дашь свое согласие, – вставил Филип. – И если война еще не кончится.

Декстер чувствовал на себе оценивающий взгляд двух пар смышленых карих глаз: как-то отец отреагирует? А он и не предполагал, как сильно повлиял на них семейный культ Грейди.

– В шестнадцать? Очень уж рано, – сказал он.

– Мы будем готовы к службе.

– Если перестанем дурачиться.

– Так мы же еще на прошлой неделе перестали!

– Ага, а сегодня утром?

Окно детской комнаты выходило на море. Декстер стал привычно искать глазами караван судов, огибающих Бризи-Пойнт.

– Смотрите, вон танкер плывет, – сказал он.

– С веранды лучше видно, – заметил Джон Мартин.

– Вы с веранды смотрите на корабли? – удивился Декстер.

Он ни разу не заставал их за этим занятием.

– Когда дома никого нет, – сказал Джон Мартин.

– А это бывает очень-очень часто, – вставил Филип.

– Пошли поглядим, – предложил Декстер. – Мне тоже охота.

Они уже спускались по лестнице, как вдруг зазвонил телефон; Декстер снял в вестибюле параллельную трубку. Звонил Хилз.

– Все в порядке? – спросил Декстер.

– Рано утром в “Сосны” позвонил Фрэнки К., – сообщил Хилз. – Сказал, что у лодочного сарая какая-то суета. Может, взглянете по дороге?

Звонок от сына мистера К. – явление не рядовое.

– Кто-то там побывал несколько недель назад, – задумчиво проронил Декстер.

– По-моему, Фрэнки… удивился, что я не знаю, где вас найти, – заметил Хилз. – Я сказал, что наш брак держится на взаимном доверии.

Декстер рассмеялся.

– А он что?

– Ничего. Гробовое молчание.

– Ладно. Сейчас выезжаю.

Близнецы сидели рядышком на перилах крыльца. Джон Мартин протянул отцу бинокль.

– Погляди-ка, пап, – сказал он. И почти сразу добавил: – Садись.

– И руки тогда успокоятся, – пояснил Филип.

– Руки успокоятся?

– Они же у тебя дрожат.

У Декстера никогда не было тремора в руках. Может, ему и впрямь надо было заново спуститься на дно, мелькнула мысль; может, недаром его все уговаривали.

– У меня тоже дрожат, – успокоил его Филип.

Декстер оперся локтями на перила крыльца и посмотрел в бинокль. Сынишки беспечно обняли его с двух сторон за плечи. Он физически чувствовал любовь к ним, родной косточке. Гарриет порадовалась бы, глядя на них: муж выполняет свое обещание. Перед глазами у него все поплыло, и он оттягивал минуту, когда придется сказать сыновьям, что ему надо ехать.

Еще не добравшись до лодочного сарая, Декстер почуял неладное. Это западня, решил он, не отдавая себе отчета, что именно навело его на эту мысль, и даже обрадовался: значит, несмотря на дрожь в руках и острую боль в глазах, голова у него работает отлично. В обычных обстоятельствах он прихватил бы с собой несколько парней, но на этот счет его предупредил Фрэнки К. – считай, сам мистер К. Стало быть, это не подстава в обычном смысле слова; это – спектакль. Ему предстоит сыграть роль, а мистер К. знает, что готовить Декстера к спектаклю не нужно. Декстер любит экспромты.

Он поставил машину в квартале от цели, смахнул пыль с новеньких шнурованных штиблет, поправил галстук и направился к лодочному сараю. Прямо перед дверью стоял черный седан, из сарая не доносилось ни звука. Все это выглядело фальшиво, того и жди сюрприза, почище незваных гостей.

Он распахнул дверь, и предвкушение удовольствия как рукой сняло: в сарае сидел Баджер и играл в карты с двумя громилами. Декстер знал, что его бывший протеже внедрился в парочку мелких клубов со своей подпольной лотереей. Сразу видно, что Баджер не бедствует: на нем красивый расписной галстук, булавка с жемчужиной и шляпа “борсалино”. После переезда в Нью-Йорк Баджер явно преуспел. Но дополнительный урок ему, пожалуй, не повредит.