Ноэль Наварро - Современная кубинская повесть

Несколько месяцев назад ты стал работать в министерстве промышленности и с головой ушел в вопросы подбора руководящих кадров для десятков предприятий, экспроприированных либо национализированных по всей стране, что было нелегкой задачей: столько всего предстояло выяснить, проверить и изменить, не нарушая при этом нормального производственного ритма. У тебя не было ни опыта, ни необходимых технических знаний, но у кого они могли быть, если раньше этим никто из вас не занимался, успокаивал Серхио Интеллектуал, заполняя китайской шариковой ручкой анкету рабочего, которого направляли руководить заводом в надежде, что отсутствие образования компенсируется высокой сознательностью. Интеллектуал залпом выпивал чашку крепчайшего чая, который сам готовил на спиртовке, стоявшей на шкафу с личными делами, и швырял тебе коричневую папку с показателями по этому предприятию. «Попробуй-ка все пересчитать, у меня что-то не сходится, надо подготовить докладную и принять меры, чтобы завод не стал». Тебе приходилось учиться на ходу, вникать в проблемы экономики, ликвидировать узкие места, заниматься вопросами кадровой политики, крутиться в нескончаемом водовороте дел, и когда наконец ты отрывал голову от бумаг, в окно уже глядела ночь. Уставившись в звездное небо, ты с тоской вспоминал о собственных делах, отодвинутых на задний план, погребенных под горами папок. Узник долга и собственной совести, ты звонил Элене, чтобы услышать ее голос и поговорить с ней хотя бы пять минут, борясь с соблазном бросить все и поехать куда-нибудь повеселиться и потанцевать — ведь незаменимых людей нет, и революция не погибнет, если ты устроишь себе небольшую передышку. Но еще не повесив трубку, ты уже знал, что никуда не уйдешь, потому что искренне хочешь помочь революции, а что касается любви, то она не только не угаснет, но, напротив, расцветет, приобретет новый смысл, станет еще более полной, человечной и прекрасной. «Всему свое время», — повторял ты и возвращался «на боевые позиции», а Серхио Интеллектуал, бросив иронический взгляд из-за кипы бумаг, неожиданно швырял тебе белый мячик от пинг-понга, который ты ловил на лету и возвращал ему броском из-под руки, помня ваш уговор: кто уронит мячик на пол, тот угощает после работы жареным рисом.

В понедельник, однако, ты заверил Элену, что кончишь работу пораньше, и она терялась в догадках, то и дело поглядывая на серебристый циферблат часиков. Она была немного возбуждена, как всегда перед встречей с тобой: ей не терпелось убедиться, что связывающие вас чары не исчезли и не ослабли со вчерашнего дня или за время твоей длительной командировки в провинцию. Она боялась, что однажды твоя любовь к ней угаснет, но ты, вместо того чтобы оставить ее и забыть — это, вероятно, было бы лучшим выходом, — станешь продолжать встречаться с ней по привычке или из жалости и, опоздав, а то и вовсе не придя на очередное свидание, уже не испытаешь угрызений совести, потому что тебе все давно опостылело, приелось — кино и постель, ужин в ресторане и снова постель, — такая тоска проводить дни и ночи с одной и той же женщиной, которая не может дать ничего, кроме того, что уже дала, и так всю жизнь. Ей не хотелось думать, будто в один прекрасный день ее чувства тоже могут измениться, и она перестанет интересоваться твоими делами, с пониманием относиться к твоему долгу перед обществом, которому ты отдаешь все силы, а после приходишь к ней измотанный и мечтаешь уснуть, в то время как ей хочется, как и прежде, бродить по улицам, ощущая на плече твою руку. Страшно даже подумать, что может настать ужасный момент, когда ей будет уже неважно, придешь ты или нет, и в конце концов она отправится на прогулку одна, как делают многие ее подруги, чтобы поглазеть на витрины, познакомиться с мужчинами и вступить на путь фальшивых, бессмысленных отношений. Нет, она убеждена: стоит тебе появиться, как все станет на свои места: одного твоего прикосновения, одного поцелуя будет достаточно, чтобы развеять нелепые опасения и снова обрести уверенность в том, что вы никогда не надоедите друг другу, вам не придется притворяться, любовь не превратится для вас в еженедельную повинность, вы сумеете быть мудрыми даже в мелочах, научитесь понимать друг друга с полуслова и сбережете ваше чувство — самое главное, что у вас есть. Все это ясно и очевидно и сразу бросится в глаза участникам сегодняшней вечеринки, которые не упустят случая поиздеваться всласть — «поздравим невесту и выразим соболезнование жениху» — и будут наперебой допытываться, когда же свадьба, а потом поднимут тост за будущую коммунистическую семью. «Постарайтесь только, чтобы детки не уродились в папашу».